Лишенные Тела стали невидимыми.

Ридра спустилась по лифту и встала на блюдце.

— Грубое, нецивилизованное оружие, — указал барон на ряд пластиковых цилиндров в стеллаже, все увеличивающихся в размерах. — Стыдно тратить время на эти неуклюжие «новшества». Вот эта маленькая может разрушить площадь в пятьдесят квадратных миль. Большая оставляет кратер глубиной в сто пятьдесят миль диаметром. Варварское оружие. Мне не нравится его использовать. Вот эта слева более слабая. Она взрывается с силой, достаточной для разрушения части здания. Но главная часть бомбы остается нетронутой и прячется под развалинам. И шесть часов спустя она взрывается с силой большой атомной бомбы. К этому времени к месту предыдущего взрыва стягиваются войска, ведется восстановительная работа, действует Красный Крест, или как там его называют захватчики. Многочисленные эксперты определяют размеры и причины разрушений. И вот — бах! — замедленный водородный взрыв, и кратер в тридцать-сорок миль. Но все же эти бомбы — это детское оружие. Я держу бомбы в своей коллекции, только, чтобы продемонстрировать, как далеко мы ушли от них.

Ридра последовала за ним через арочный проход в соседний зал. Его стены были уставлены регистрационными шкафами, в центре зала находилась единственная витрина.

— Здесь моя гордость.

Барон подошел к витрине и открыл прозрачную крышку.

— А это что такое? — спросила Ридра.

— На что, по-вашему, оно похоже?

— На обломок скалы.

— Слиток металла, — поправил ее барон.

— Оно взрывается?

— Оно не грохнет, — заверил ее барон. — А ее прочность на разрыв больше, чем у титановой стали, но у нас есть гораздо более твердые пластики…

Ридра хотела коснуться его рукой, потом передумала и спросила: — Я могу взять и осмотреть его?

— Сомневаюсь, — ответил барон, — попробуйте.

— Что же случится?

— Увидите сами.

Она хотела взять обломок. Рука ее остановилась в двух дюймах от его поверхности… Ридра пыталась приблизить руку, но не смогла. Она нахмурилась.

— Минутку, — улыбнулся барон, беря в руки обломок. — Увидев его лежащим на земле вторично, вы и не посмотрите на него, ведь верно?

— Отрава? — предположила Ридра. — Или это часть чего-то еще?

— Нет. — Барон задумчиво поворачивал в руках этот предмет. — Он высоко избирателен. И хорошо повинуется. Допустим, — барон поднял руку, — вам нужен пистолет, — и его рука вытащила небольшой вибропистолет самой современной модели, — она таких еще не видела… — или серповидный гаечный ключ. Теперь он держал в руке ключ длиной в фут. — Или мачете, — лезвие сверкнуло, когда он взмахнул рукой. — Или маленький самострел, — и у самострела был пистолетный курок и тетива не более десяти дюймов длиной. Стрела, однако, была вдвое длиннее самострела и оканчивалась наконечником в четверть дюйма.

— Это какая-то иллюзия, — сказала Ридра, — поэтому я и не могла коснуться его рукой.

— Металлический штемпель, — сказал барон. В его руке появился молоток с необыкновенно толстой головкой. Он ударил по дну витрины, где лежало его «оружие».

Ридра увидела круглую вмятину, оставленную головкой молотка. В середине вмятины было маленькое изображение герба Вер Дорко. Ридра провела пальцем по металлу, еще теплому от удара.

— Это не иллюзия, — сказал барон. — Этот самострел пробивает стрелой трехдюймовую доску на расстоянии в сорок ярдов. А вибропистолет… я думаю, вы знаете, что он может сделать.

Он держал… Теперь это вновь был обломок металла.

— Возьмите его у меня.

Она подставила руку, он разжал пальцы, Ридра сжала свои, но обломок уже лежал в витрине.

— Это не фокус. Просто он высокоизбирателен и послушен.

Барон притронулся к краю витрины, и пластиковая крышка закрылась.

— Умная игрушка. Посмотрите что-нибудь еще.

— Но как она действует?

Вер Дорко улыбнулся.

— Мы сумели поляризовать сплав самых твердых элементов так, что он существует только в определенно воспринимающихся матрицах. В остальных случаях они преломляются. Это означает, что, помимо видимости, этот сплав недоступен для восприятия. Нет ни веса, ни массы: все это он имеет в потенции. Его можно пронести на любой корабль, направляющийся в гиперстасис, и оставить рядом с контрольными приборами. Два или три грамма этого сплава выводят из строя всю систему контроля за кораблем. Это главное назначение. Достаточно пронести его на борт корабля захватчиков, и об этом корабле можно больше не беспокоиться. Остальное — детская игра. Неожиданная способность поляризоваться в заданную форму.

Они перешли в следующую комнату.

— Структура любого предмета может быть кодифицирована на молекулярном уровне. В поляризованном состоянии каждая молекула вещества движется свободно. Дайте толчок, и она займет новое положение, образуя нужную структуру. — Барон оглянулся на витрину. — Очень просто. Там… — махнул он рукой в сторону регистрационных шкафов вдоль стен… — там, вот настоящее оружие: примерно, три тысячи структур, в которые может воплотиться вот этот обломок металла. Оружие — это знание того, что можно сделать. В рукопашной ванадиевая проволока шести дюймов длины может стать смертоносным оружием. Проткните его внутренний угол глаза, рассеките его доли, потом быстро выдерните ее — она рассечет мозжечок, вызвав общий паралич. Погрузи проволоку поглубже, и она пересечет соединение со спинным мозгом. Смерть. Той же самой проволокой можно закоротить коммуникационный прибор типа 27-ОХ, который обычно используется на кораблях захватчиков.

Ридра почувствовала, как мускулы ее напряглись.

Отвращение, подавляемое до сих пор, вырвалось наружу.

— Это помещение предназначено для Борджиа — прозвище, данное людьми отделу токсикологии. Здесь есть ужасные вещи. — Он взял со стеллажа закрытый стеклянный сосуд. — Чистый токсин дифтерии. Здесь достаточно, чтобы заразить целый город.

— Но стандартная процедура вакцинации… — начала Ридра.

— Токсин дифтерии, моя дорогая. Токсин! В прошлом, когда инфекционные болезни были проблемой, даже при пристальном осмотре жертв дифтерии не обнаруживали, кроме несколько сотен тысяч бацилл, и все они были в горле жертвы. Любая из этих разновидностей бацилл могла в худшем случае вызвать лишь кашель. Потребовались годы, чтобы объяснить происходящее. Крошечные бациллы производили еще более крошечный продукт — самое смертоносное вещество из всех, какие нам известны. Количество, необходимое для того, чтобы убить человека практически неопределимо. И до сих пор, при всем развитии нашей науки, единственный путь получения этой токсины — бацилла. Борджиа изменила его… Цианид — старая боевая лошадь, — указал он на другую бутылку. — Слушайте, чувствуете запах миндаля? Если вы голодны можем приняться за коктейли…