Она взяла с подставки словарь и положила его на стопку карточек.

— Простите, — сказала она. — Этот язык захватывает. Когда изучишь его, все кажется таким легким. Унесите эти записи. Я хочу еще раз просмотреть их.

— А что это?

Брасс взял у нее записи.

— Транскрипция последних разговоров на Вавилоне-17 в Военном Дворе, как раз перед нашим взлетом.

Ридра нацепила катушку на валик и начала прослушивать.

Мелодичный поток полился через помещение и подхватил ее, через десять-двадцать секунд она начала понимать суть происходящего, заговор уничтожения ТВ-55 возник перед ней с галюцинаторской ясностью.

Попадались отрывки, которых она не понимала, и тогда она билась о стену непонимания… Слушая, она плыла в мощном психическом потоке. Не понимая, она теряла дыхание от шока, слепла, трясла головой, один раз случайно прикусила язык, потом понимание возвращалось.

— Капитан Вонг!

Это был Рон. Она повернула голову, теперь слегка болевшую, и посмотрела на него.

— Капитан Вонг, я не хотел беспокоить вас.

— Ничего, — сказала она. — Что случилось?

— Вот что я нашел в каюте пилота.

Он держал катушку с лентой. Брасс все еще стоял у двери.

— Откуда она?

Черты лица Рона напряглись.

— Я только что прослушал ее вместе с помощником. Это требование капитана Вонг, или кого-то еще, разрешение взлета, а также распоряжение помощнику на старт.

— Понятно, — сказала Ридра.

Она взяла катушку. Потом нахмурилась.

— Но эта катушка из моей каюты. Я использую такие трехчастевые катушки, которые захватила из университета. Все остальные катушки на корабле четырехчастевые. Запись сделана здесь.

— Значит, — сказал Брасс, — кто-то пробрался сюда в наше отсутствие.

— Когда меня нет, эта каюта заперта так тщательно, что даже Лишенная Тела муха не смогла бы пробраться в щель. — Ридра покачала головой. — Мне это не нравится. Не знаю, где нас ждет осложнение в следующий раз. Но, во всяком случае, я теперь знаю, что делать с Вавилоном-17.

— А это что? — спросил Брасс.

В дверях стоял помощник, глядя через украшенное цветком плечо Рона.

Ридра смотрела на экипаж. Что лучше — неуверенность в себе или недоверие?

— Я не могу сказать вам этого сейчас. Но это очень просто. — Она подошла к двери. — Я хотела бы вам ска зать. Но после всего этого получится немного глуповато. Но я хочу говорить с Джебелом!

Шут Клик взъерошил свои перья и пожал плечами.

— Леди, я уважаю ваши желания превыше всех на этой «горе», кроме желания Джебела. Он желает, чтобы его не беспокоили. Он обдумывает цели «Тарика» на следующий временной цикл. Он должен тщательно взвесить все течения, учесть даже вес звезд вокруг нас. Это трудная задача и…

— Тогда где Батчер? Я спрошу у него, но я предпочла бы поговорить непосредственно с…

Шут указал зеленым ногтем.

— Батчер в биологической лаборатории, пройдите через зал и поднимитесь на первом лифте слева до двенадцатого уровня.

— Спасибо.

Ридра двинулась по ступеням в общий зал.

Поднявшись на лифте, она обнаружила большую раздвижную дверь и нажала входной диск. Створки раздвинулись, и она замигала от яркого зеленого света.

Круглая голова и могучие плечи Батчера вырисовывались на фоне булькающего бассейна, в котором плавала крошечная фигура — пена от пузыря, поднимающегося от фигурки, окутывала ее ноги, скрученные руки и голову, а младенческие волосы развивались в крошечных водорослях.

Батчер повернулся, увидел Ридру и сказал:

— Умер. Еще пять минут назад он жил, — яростно кивнул он. — Семь с половиной месяцев, он должен был выжить. Он был достаточно силен. — Кулаком левой руки он ударил по ладони правой, как делал это в общем зале. Движущиеся мускулы успокоились. Он ткнул пальцем на операционный стол, где лежало тело женщины. — Сильные повреждения внутренних органов. Много админальных некрозов. — Он повернулся так, что теперь его палец указывал через плечо на плавающий плод и грубый жест приобрел неожиданно экономную грацию. И все-таки он должен был выжить.

Батчер выключил свет в бассейне, и выделение пузырей прекратилось. Он отошел от лабораторного стола.

— Что угодно, леди?

— Джебел планирует курс «Тарика» на следующий месяц. Не можете ли вы спросить его…

Она остановилась и спросила: — Почему?

«Мускулы Рона, — подумала она, — живые шнуры. У этого мужчины мускулы призваны скрывать его внутренний мир. Но что-то прорывалось изнутри, снова и снова ударяясь о щит мускулов.»

— Почему, — повторила она, — почему вы старались спасти ребенка?