Шрифт:
— Ты же знаешь, это всегда прогулка по тонкому льду, — сказал Кевин. — Поэтому мы сидим здесь и ждем, чем все это закончится.
Физрук выбил трубку и глотнул еще кофе.
Месть и Власть сидели в комфортных креслах перед входом в данж, который никто никогда не проходил, пили кофе и вино, переговаривались и ждали, пока Смерть закончит свои дела.
Глава 30
Безопасник шагнул влево, открывая Савельеву линию огня. Егор Михайлович стал забирать правее.
Кристоф доел яблоко, с сожалением посмотрел на огрызок и отбросил его в сторону. В то же мгновение он легко соскользнул с крыши «мерседеса» и ринулся на них. Из оружия при нем был то ли короткий меч, то ли длинный кинжал, и ничего более.
Безопасник, как самый прокачанный, начал стрелять первым, и успел сделать это аж трижды до того, как увернувшийся от всех трех пуль Кристоф подбежал к нему на расстояние атаки и одним мощным ударом рассек его от плеча и до бедра.
Не останавливаясь, он сделал шаг к Савельеву.
От выстрела дробовика так просто не увернешься, хотя он и попытался. Заряд крупной дроби, выпущенной практически в упор, угодил в середину его хлипкого туловища, отбросил на несколько метров назад и едва не разорвал пополам. На пол они с Безопасником упали одновременно.
— Стремительный гаденыш, ек-макарек, — констатировал Егор Михайлович и посмотрел на труп Безопасника. — Жаль парня.
Савельев не отрываясь глядел на Кристофа, и что-то в увиденном казалось ему неправильным.
Крови не было. Под Безопасником натекла уже целая лужа, а там — ни капли.
— Не знаю, что это было, — сказал Савельев. — Но я не уверен, что оно мертво.
— Сейчас поправим, — сказал Егор Михайлович.
Он сделал шаг вперед, вскинул «маузер», тщательно прицелился и загнал две пули Кристофу в голову. А потом еще две.
Контрольный и еще один контрольный.
Им по-прежнему нужно было добраться до «мерседеса», и Савельев принялся обходить Кристофа по широкой дуге.
— Думаю, он уже достаточно мертв, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович, поворачиваясь к трупу спиной.
И это было последние его слова.
Рука Кристофа вдруг дернулась и ринулась к нему, делаясь все длиннее и тоньше, как будто бы это была уже вовсе не рука, а щупальце не описанного ни в одном бестиарии монстра, и на конце этого щупальца вдруг вырос шип, который пробил шею Егора Михайловича, едва не оторвав ему голову.
Савельев обернулся.
Егор Михайлович уже падал, а Кристоф уже вставал, и щупальце сокращалось в длине и приобретало в толщине снова превращаясь в руку с кинжалом, а на самом Кристофе не было ни царапины, и даже одежда его выглядела целой.
Савельев выстрелил.
Он уже понимал, что это бесполезно, что он столкнулся с сущностью иного порядка, и даже если бы его дробовик выдавал десятикратный урон, победить в этом бою он все равно не сможет, но просто стоять и смотреть и ждать смерти было не в правилах полковника Савельева.
Он выстрелил трижды, и дважды попал, а потом Кристоф размазался в воздухе, ускоряясь, словно никакие законы физики ему и не писаны, и Савельев обнаружил, что тонкое чёрное щупальце, прочное, как стальной канат, обвило его дробовик и выхватило у него из рук.
— К хренам, — сказал Савельев, дергая из кобуры пистолет.
Второе щупальце пробило ему грудь, из раны хлынула кровь.
Кристоф стоял и улыбался, и разрывы от выстрелов на его теле затягивались на глазах, а потом откуда-то из района его груди выросло третье щупальце, и медленно направилось к умирающему Савельеву, уже во время движения формируя шип.
— Ненавижу, сука, осьминогов, — сказал Савельев.
Щупальце ударило его в левый глаз, пробило голову насквозь, и больше Савельев уже ничего не сказал.
Закончив дела на подземной стоянке, Кристоф сверился со списком. К этому моменту ему удалось вычеркнуть большую часть имен, осталось лишь несколько человек. Что ж, ими он и займется.
Артур вывалился из машины, поглощенный яростью.
Враги улыбались. Враги никуда не торопились, считая, что они уже победили, и не считая автомат в руках Артура хоть какой-то угрозой.
Да он и сам так не считал.
Поэтому он отшвырнул автомат в сторону и дал выход ярости. Позволил ей себя вести. Отдал ей управление своим телом. А точнее, своим персонажем.