– Харе ныть. У меня тренировка не известно во сколько закончиться. А потом ещё на танцы в ЦДКА шлёпать. А ты тут мозг мне компостируешь.

Вася, встрепенулся:

– Как это… компостируешь?

Блин, чёрт ушастый.

– Представь себе что ты своими словами как вилкой протыкаешь мне череп… Как думаешь, хорошо мне?

– Нет, – соглашается начинающий электрик, но не сдаётся, – А кого на ворота ставить? Может, Попандопуло? У него кулачище с мою голову. А?

– Тебя капитаном выбрали – ты и ставь… Аривидэрчи, бэби.

– Чаво?

Сажусь в трамвай на площади Марины Расковой. На задней площадке располагаюсь на свободном месте. Рюкзак за спиной, баул в ногах, клюшка в руке. Подпрыгиваю вместе со всеми на стыках, гремя амуницией. Тут где-то в середине пути заваливают четверо парней и, шуганув с площадки стайку школьников, рассаживаются рядом. Развалившись на сидение один начал травить свою грязную историю про цыпочек, которых затащили в подвал пересыпая свою речь матерными словами и феней. Тут рассказчик замолкает, и посмотрев на меня:

– А ты чем недоволен, щусёнок? Что, вылупился? Гапон, (кивает одному из своих) пройди на шухер.

Один из уголовников встаёт у двери, кондукторша пятится в глубь салона.

– Баки снимай, – показывает разговорчивый на мои часы, – это для начала.

И, щелкнув лезвием, проводит ножом у меня перед лицом.

– Ссышь, фраер? Выйдешь с нами на следующей остановке. Или я тебя прямо здесь попишу.

Вдыхаю, готовясь выпрыгнуть.

Огрею Гапона клюшкой, от ножа баулом заслонюсь. Лишь бы в двери не застрять.

Но, трамвай останавливается недоехав до остановки. В переднюю дверь входит, заснеженный военный патруль. Кондукторша тут же что-то говорит военным, показывая в нашу сторону.

– Повезло тебе, фраерок. Гапон открой дверь… Амба, уходим…

Старший из военных быстро просчитывает ситуацию и ловко достаёт пистолет. Братва вылетает из трамвая. В закрывающуюся дверь вижу, как бандит, глядя на меня проводит большим пальцем по горлу…

Оказывается, Сталин вчера снова в ЦДКА ездил. За вратарём Григорием Мкртычаном. Но, что-то в этот раз не срослось. До конца сезона Мкртычан – в ЦДКА. Сталин наорал на Короткова, а тот, чтобы прикрыть филейную часть, распорядился мне тренироваться индивидуально. Если что, то тренер в шоколаде.

Зато я – в мыле. Нарезал круги вокруг коробки пока команда отрабатывала то броски, то щелчки (второго вратаря для двухсторонки из молодёжки взяли), то большинство, то меньшинство. Я за полтора часа три кружки чая с Ферапонтычем выдул. Начальник катка теперь как диск-жокей рулит звуком. То убавит, когда команда тренируется, то прибавит для Пучкова (а теперь и для меня).

Напрыгался и наездился с Колей до одури. Помог Ферапонтычу всё из будки отнести на склад под охрану сторожа. "Три раза в прошлом году нас грабили. Четвёртый – я не переживу," – сокрушался начальник.

Ноги еле идут. На танцполе меня ждал облом. Посмотрев на мои корявые движения, мне посоветовали начать с "нуля по новой" через пять недель – 27 февраля. "Ведь у этой группы осталось четыре занятия, вы же половину пропустили".

В здешнем времени с собой нужно всегда носить сетку-авоську или сумку брезентовую на случай если в госторговле что-то "выкинут". Тоже самое конечно и без очереди можно купить в коммерческих, но раза в два-три дороже… А мне нормальная одежда нужна, а не это недоразумение…

Я купил батон белого, сто грамм сливочного масла, так как предыдущий кусок повешенный в авоське за окном был исклёван и изгажен голодными птичками. А ещё прикупил на десятку двести грамм зёрен кофе. Видел у Ары кофемолку-мельницу. Так, что завтра – кайфуем…

Комендантша смотрит грустными глазами и молчит…

Что? Опять???

Поднимает взгляд на стенгазету, словно пытается что-то прочитать. Вздыхает, и говорит:

– Прибежала значит вечером. И тарахтит: "Как здоровье? Что в газетах пишут? А я Вам лекарства принесла от головы". Я у неё пиримидон просила надысь. И вся такая весёлая наверх ускакала. А тебя то нету. Тут минут через пять как гончая по первому этажу пронеслась. Двери открывает и звонко так говорит: "Вы приглашаетесь на чемпионат общежития по танцам. Начало через десять минут наверху в коридоре. Приз каждому дотанцевавшему участнику – танец со мной…"

Тётя Клава делает изумлённые глаза, и продолжает:

– И, эти дурни побросали все дела. Наверх полезли, кто смотреть, а кто и плясать… Я сижу, слышу вальс заиграл. На лестнице те что смотрят зафыркали как кони. Думаю, надо глянуть. Поднимаюсь, а тут Колобок уже танго поставил. Все вертятся, сапогами стучат. А твоя то бегает, показывает как изгибаться надо и с улыбкой прикрикивает на них как учительница: "Мальчики, не прижиматься!".

Тут, показывавшая как нужно изгибаться комендантша села, и мне на стул глазами указала. Садись, мол, милок послушай, а сама глотнув остывшего чая, продолжила: