– На "Красной". Отправление в 23:55. Так, говорят, товарищ Каганович распорядился, чтобы у командировочных были суточные за лишний день. – делюсь я с соседом АиФовским послезнанием.

– Завидую я тебе, – говорит Колобок, – Прыгнешь три раза – значок на груди. Все девки твои будут. А тут опять снег месить…

– Васёк, на хрена мне значок – у меня орден есть, – говорю я дожёвывая бутерброд, – И, вообще, меня и без ордена девахи любят…

Под навевающую приятные воспоминания "Рио-Риту" вышел из общежития вместе с тёплым воздухом, превратившимся в белый исчезающий под зимним солнцем вихрастый пар.

Перед тренировкой подошёл к Короткову и нарисовал всплывшую из воспоминаний об институтской хоккейной команде схему атаки.

– Не. Бобров, так не будет делать. Он на ворота заточен. – выдаёт свой вердикт тренер, – а вот для вторых и третьих звеньев самое то.

Началась отработка входа в зону защиты нашего нападающего по борту с оттягом на него чужих защитников, освобождающих другой фланг и центр. Нападающий после входа в зону делает резкое торможение для паса по линии. Поддерживающие атаку игроки должны рывком оторваться от опекунов и получить шайбу у синей линии для броска или выхода один на один.

– На вокзале всем быть к 23–00. Спиртное не брать, кого поймаю, назад отправлю, – заканчивает тренер помахав кулаком улыбающемуся Виноградову.

– Не волнуйтесь, Павел Михайлович, – протянул капитан, знавший, что тренер едет в СВ, – Всё будет чики-пуки…

Вместе с Мстиславом и Катей пришли к парашютной вышке. Усатый инструктор по прыжкам был очень доволен полному составу прыгающих:

– В прошлом месяце одного не хватало. А премию дают если всегда полный комплект прыгунов. Ну, так мы Стёпу с парашютом в строй поставили, чтобы издали дюжину было видно. Проверяющий из диспетчерской редко спускался. Всегда прокатывало, а в тот раз замполит Стёпу из-за роста заметил и пришёл пересчитывать. Шуму было. Премии лишили…

Получили мы всей дюжиной потёртые комбинезоны и шлемы. Прыгнули пару раз с вышки. Сложили парашюты под контролем инструктора, и гуськом потрусили к "кукурузнику". Там поручкался со Стёпой. Он, пилот новенького воздушного аппарата, хвалится пока мы рядышком ожидаем команду на посадку:

– СХА в октябре получили. Три штуки из Киева пришло. Сказка, а не самолёт. С трехсотметровки взлетает, садится на любой огород. По сравнению с моей прошлой "Щукой Ще-2" этот шустрый как дельфин.

Катя, слушавшая с открытым ртом, спрашивает знатного пилота:

– А Вы и дельфинов видели?

– А как же. Афалины прямо к берегу подходят. Когда мой корешь с тонущей шаланды к берегу за помощью плыл, дельфины от него катрана отгоняли…

– Людей то с шаланды спасли? – спрашивает, поправляя шлем, Мстислав.

– А как же. Погранцы на катере… – тут рация в кабине зашипела и Попандопуло скукожевшись полез в самолёт.

Инструктор, расставив всех по весу, погнал вперёд Катю, как самую лёгкую. Я шел следом и подсадил в самолёт девушку, приподняв её в дверь за упругую попочку.

Уже в самолёте Катя просит инструктора поменяться со мной местами:

– Не хочу прыгать последней.

– Ладно, только не последней, а крайней, – говорит усатый дядька, и мы меняемся местами.

Самолёт, запрыгав, побежал по полю, развернулся и поддав газку рванул в небо… Взлетели, сидим спиной к кабине, лицом к двери, нервно лыбимся. Выпускающий ещё раз проверил что нужно перед выходом. Команда "встать". Над дверью загорается лампочка. Попандопуло орёт:

– Команде покинуть корабль…

Усатый открывает дверь. "Первый пошёл"…

Прыгает Катя. Самолёт ощутимо дёргается… Что-то пошло не так…

Выпускающий, выглянув в дверь, кричит: "Зацеп". И ещё раз орёт в сторону кабины…Обороты падают, переходим в планирование. Усатый берёт строповый канат, обмотав вокруг меня, завязывает несколькими узлами, вкладывает мне в руку стропорез. Выполняю дальше его команды:

– Продень руку в петлю, чтобы нож не улетел. Я буду травить канат до хвоста. Перережешь стропы, что зацепились. Скажешь ей, что если не раскроется основной, пусть выбрасывает запасной как учили. Секунд пятнадцать у неё будет. Сам обрежешь канат и дернешь кольцо. С ножом поосторожнее. Всё ясно? Не подведи, паря.

Как в замедленной съёмке кручусь в воздушной струе. Кричу, Кате, что ей нужно сделать, Слышу, что-то пропищала в ответ. Режу стропы, последняя лопается о первого прикосновения. Режу канат. Болтает как на водяной горке. Не порезаться бы. Оторвался. Лечу. Двести один, двести два, двести три… Кольцо. Купол хлопнув, раскрывается. Вижу как внизу приземляется Катя на запасном. И тут меня обжигает мысль:

А если Короткову доложат?… А если Генералу?

Внизу аэродромное начальство, отчехвостив на всякий случай пилота и выпускающего, убеждается, что всё кончилось хорошо, идёт докладывать наверх о случившимся. Сидим всей кучей в курилке. Мне и Кате набулькали водки. Выпил, как воду. Степа с инструктором не пьют – им ещё на доклад к начальству идти.