Она даже не знала, с чего начать.

— Ты что-то ищешь?

Мужской голос раздался у нее за спиной, сильно ее напугав. Она обернулась и увидела парня с мышиного цвета волосами, который немного напомнил ей Блейка. Вэл выбросила эту мысль из головы, проглотив кислоту, подступившую к горлу.

— Эм, привет. — Еще одно сглатывание. Медленное дыхание. — Где тайник?

— Я покажу, — сказал он, к ее облегчению. — Ты из этого района?

— Я живу в Миссии.

— Круто. Ты хакер?

— Я художник, — ответила Вэл, сомневаясь в своих словах, даже когда их произносила.

— Круто, — снова сказал парень. — Тайники — это что-то вроде лотков «возьми пенни, оставь пенни». Если ты берешь, то должен и отдавать. — Он улыбнулся ей так, что она посмотрела на него с подозрением. — Может быть, ты могла бы оставить после себя какой-нибудь рисунок.

— Я могла бы это сделать, — проговорила она, особо не задумываясь.

— Тайник под телефоном, — указал он. — Надеюсь, ты найдешь то, за чем пришла. Дай мне знать, если тебе понадобится помощь.

Вэл подождала, пока он уйдет, прежде чем присесть на корточки и вытащить свой ноутбук из сумки. Вокруг было еще несколько человек, и некоторые из них посмотрели на нее с раздражением, когда парень заговорил с ней, но сейчас никто не обращал на нее внимания.

Один из рисков USB-тайников заключался в том, что они могли быть повреждены вирусами или вредоносными программами. Учитывая отсутствие надзора здесь, это, по-видимому, было обоснованной проблемой, хотя Вэл надеялась, что, возможно, среди гиков есть какой-то кодекс чести, который помешает им вмешиваться в ее компьютерную безопасность.

«Я всегда полагаюсь на доброту незнакомых людей», — насмешливо подумала она. Вот кем она была. Чертова Бланш Дюбуа из Миссии. Трамвай По Имени Глупость.

Диск открылся, и Вэл просмотрела файлы, многие из которых были технического характера с доменами, которые не имели для нее смысла. А затем, ближе к низу, появился значок одной папки, который назывался просто: «Ты боишься?»

Мир, казалось, дернулся вокруг своей оси.

Это были его слова. В письме, которое Гэвин заставил Лизу отправить ей три года назад, говорилось то же самое, в конверте, набитом красными и белыми свернутыми лепестками.

(Я тебя пугаю?)

Видимо ее преследователь хотел, чтобы она нашла именно это.

Вэл дважды щелкнула, едва осмеливаясь дышать, неуверенная в том, какими будут плоды этой безумной охоты за сокровищами, и боясь узнать об этом.

Внутри папки находились два файла. Один текстовый, другой — mp3. Оба без названия, и у нее не оставалось выбора, кроме как открыть их, если она хотела узнать, что это такое.

Текст документа содержал всего два слова: «Институт механики».

Mp3-файл при нажатии заиграл в ее медиаплеере, пока Вэл поспешно не убавила громкость. Это был отрывок из Реквиема Моцарта. Эта часть называлась Lacrimosa, она знала это только потому, что группа Evanescence использовала оркестровые мелодии в своей песне с тем же названием.

Реквием Моцарта был плачем, песней, которую играли на похоронах. Это не просто предупреждение, о нет. Это угроза.

Понимая, что музыка все еще привлекает взгляды, Вэл выключила медиаплеер и сохранила файл на своем диске. И набрала в поисковой строке пальцами, которые, казалось, не могли вспомнить, как работать, «Институт механики», уже страшась того, что найдет.

Поиск выдал библиотеку и — она сделала долгий, прерывистый вдох — шахматный зал.

Этого не может быть. Страх душил ее, как рука, сдавившая горло. Этого не может быть.

Но это так. Кто-то выяснил, кто она такая, и точно знал, как ее напугать. И похоже, кем бы ни был этот кто-то, он хотел ее смерти.

Глава 5

Лазурит

Пост-стрит, 57.

Ее вели, аккуратно и эффективно. Как и раньше. Институт механики находился сразу за линией метро, всего в пятнадцати минутах езды от того места, где она сейчас находилась. И что ее там ждало? Еще заметки? Еще загадки? Или ее преследователь во плоти?

Вэл объективно понимала, что игра, в которую ее заставляли играть, только что стала очень опасной. Даже если человек, посылающий эти записки, не хотел причинить ей вреда — в чем она сомневалась, — само их наличие теперь указывало на то, что она где-то ошиблась, позволив людям понять, кто она и где находится.

Нет, что ей нужно сделать, так это отступить и бежать — далеко и быстро. Просто разорвать договор аренды, забрать вещи и уехать из города. Она могла бы снова сменить имя. Ее родители помогут ей, как и раньше. Они все равно не хотели, чтобы она приезжала в Сан-Франциско. Она могла бы переехать в другое место, получше этого, начать все сначала, а потом…