Может быть, стоит. Она уставилась на бутылку вина, которая стояла нетронутой на столике рядом с диваном, как еще одно обвинение. Она была почти совершенно пуста. «Я добавлю это в список».

Вэл проспала. Часы на духовке показывали, что сейчас гораздо позже, чем она думала. Пульсирующая головная боль свидетельствовала об обезвоживании. Ей казалось, что кто-то берет горячие иглы и неспешно втыкает их ей в лоб, чтобы медленно поджарить ее мозг.

«Когда все это закончится, я с кем-нибудь встречусь, — решила она. — Может быть, я даже обращусь к этому психиатру».

Она покачала головой, разогревая воду в микроволновке для чая. Кого она обманывала? Вэл никому не доверяла настолько, чтобы раскрывать свои секреты. Она пыталась раньше, по крупицам и обрывкам — никто, кому она пыталась довериться, не был готов справиться с ней. В большинстве дней она едва ли чувствовала себя способной справиться с собой. У нее оказалось больше багажа, чем в аэропорту.

Вэл взяла ключ с собой в ванную и приняла душ. Прислонившись к стене под натиском горячей воды, она подняла лицо к струе, чтобы смыть остатки вчерашнего макияжа. У нее защипало глаза, и она подумала, что плачет, но это могла быть и подводка, попавшая в глаза.

«Я что, схожу с ума?»

Раздался стук в дверь.

Один раз означает «да», два раза — «нет».

Она оделась, гадая, не Джеки ли это, которая, как известно, тоже забывала свой ключ. Или добропорядочный сосед, желающий продать эфирные масла или пластиковую посуду.

— Одну минуту. — Она беспомощно посмотрела на микроволновку, о которой совсем забыла. Вода начала закипать. Дерьмо. Вэл нажала «стоп» и оставила дверцу открытой, чтобы дать остыть микроволновке, прежде чем подойти к входной двери и распахнуть ее. — Послушайте, чтобы это ни было, мы не хотим… ты…

— Я, — согласился Лука, скрестив руки на груди. На нем был вязаный свитер под кожаной курткой, волосы взъерошены от ветра. — Еще раз привет, Валериэн.

Она попятилась, что стало ошибкой, потому что он переступил порог и вошел в ее квартиру. Вэл вздрогнула, когда дверь захлопнулась.

— Так, так, — проговорил он, глядя на нее. — Какая ты пугливая.

Своими темными глазами он осмотрел комнату, обращая внимание на все — посуду, открытую микроволновую печь, пар, идущий из ванной, тишину, — прежде чем повернулся к ней лицом.

— К тому же нервная, — продолжил он. — Так вот почему ты теперь зовешься Банни?

Я не говорила ему этого.

— Как ты меня нашел?

— Я же сказал, что наблюдал за тобой. Ты человек привычки. Работа, а затем каждый день домой, с очень небольшими отклонениями. Ты так предсказуема.

Должно быть, он остановился где-то поблизости. Конечно. Он бы не привез ее туда, где на самом деле жил, на тот случай, если она действительно обратится в полицию. Паук приглашает муху в свое логово только тогда, когда готов убить.

Охотник. Относилось ли это к пауку или к закутанной в плащ и угрожающей фигуре из сказки? В любом случае, это подходящее прозвище. Он был прекрасным убийцей, как и его брат. Может быть, он больше похож на своего брата, чем она ожидала. То зрелище, которое он оставил для нее… как много Гэвин рассказал ему? Как много он знал?

Уловив движение краем глаз, она снова взглянула на него. Лука снимал куртку, перекидывая ее через руку, как будто собирался погостить.

— Что ты делаешь? — спросила она в тревоге. — Ты не можешь оставаться здесь. Мои соседки скоро вернутся!

— Ты уверена? — Его оценивающий взгляд скользнул по ней, заставив Вэл мгновенно осознать, как мало на ней надето. — Какая комната твоя, Валериэн? Эта? О нет, — заявил он, когда она попыталась проскочить мимо него, и ее спина столкнулась с его грудью, когда Лука обхватил ее рукой спереди. — Ничего этого не будет.

Не обращая внимания на ее протесты, он проводил ее в комнату. Вэл вскрикнула, когда он взял ее сотовый телефон с тумбочки и положил в карман.

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — мягко сказал он, опускаясь на матрас и оглядываясь вокруг. — Только потому, что ты не позвонила в полицию раньше, не значит, что ты этого не сделаешь, хотя это любопытно.

Вэл, не теряя времени, попятилась от него, когда Лука оглядывал комнату.

— У тебя довольно слабое чувство вкуса, — объявил он. — Здесь довольно убого.

— Мне все равно.

— Я удивлен, — признался он ей. — Удивлен и разочарован. Гэвин был эстетом. Я бы предположил, что любая женщина, которую он выберет, будет чувствовать то же самое.

— Гэвин был сумасшедшим, — отрезала Вэл. — И ты тоже. Зачем ты написал «мат» на зеркале?

— Я этого не делал. — Лука провел рукой по подбородку. Он был крупным мужчиной и, казалось, затмевал все ее скудные пожитки в этой слишком маленькой комнате. — Кто-то написал на зеркале?