Тяжелый кинжал пробил ногу насквозь, выйдя из колена, и когда лекарь упал, подвывая и пытаясь ползти к двери, я увидел расплывающееся по штанине темное пятно там, где торчало острие клинка, и почти такое же размером пятно в паху — у моих противников в последнее время стало каким-то просто поветрием — обмочиться в момент ранения. Что-то у них тут слабенькие мочевые пузыри, точно. Энурез у моих врагов!

Шагнув к магу, я с размаху засветил ему ногой по рылу — как футболист, пробивающий пенальти. По большому счету допрашивать его мне не было никакой необходимости — только время терять, ведь все тут уже было сказано. Прислали придурку ориентировку, он и решил прогнуться перед местным начальником отделения стражи. Зачем? Может, решил немножко заработать, а может просто оказать услугу влиятельному человеку. А может, боялся, что у него отнимут лицензию на деятельность, если он не окажет эту самую услугу. Какая мне теперь разница, почему он это сделал? Сделал, да и все тут! И теперь огреб от меня по-полной.

Я задержался в лекарском кабинете еще минут на двадцать. И это принесло мне полновесных двадцать золотых! Лежали два мешочка на полочке в углу кабинета. Не зря тут побывали эти расфуфыренные чучела в каретах, ох, не зря! Больше ничего дельного у лекаря не нашел. Зато в карманах стражников обнаружил пару горстей мелочи — медяков и серебряников. Хорошо это я забрел «полечиться»! «Ах, милая моя — заболела я!» «Заболела — полячитеся!»

И кто говорил, что преступления не приносят прибыли? Вероятно те, кто в этих самых преступлениях совершенно не разбирается. Или наоборот — разбирается, но хочет создать впечатление у основной массы народа, что воровством и грабежом не разживешься. «Сколько веревочке не виться…» — и всякое такое бла-бла-бла… То-то я после «лихих девяностых» с удивлением смотрел на то, как поднимаются бывшие грабители и рэкетиры, набравшие первоначальный капитал и как-то сразу ставшие «авторитетными бизнесменами». А потом даже мэрами и замами мэров достаточно крупных провинциальных городов. Еще вчера он носил погоняло «Курчавый», или «Гусь», а завтра уже уважаемый градоначальник города Арбатова.

Мага я прикончил сразу после того, как вырубил его футбольным ударом ноги. Потом собрал свои ножи, прошелся с «ревизией» по полкам с магическими снадобьями, и ничего в них не поняв — плюнул, и решил ничего не брать. Я в них не разбираюсь, так что мне тогда проку от этих баночек с непонятным содержимым? Еще чем-нибудь и отравиться можно…тьфу на них, на эту пакость.

А вообще, маг меня удивил. Я ждал, что он начнет колдовать, кидаться в меня файрболлами, взлетит надо мной как злобная баба Яга и сверху постарается открутить мне башку. Да хотя бы покидается тупыми и твердыми предметами с помощью своих кинетических способностей! Но ничего такого он не сделал. Просто бросился бежать, спасая свою на удивление уязвимую шкуру. То ли мне повезло, и маг забыл обо всем, в шоке решив ретироваться, то ли он вообще не мог, не умел сражаться, но…факт есть факт. Я его уделал как ребенка. И зря Селена говорила, что мое умение метать ножи мне никак не пригодится — это самое умение в этот раз меня точно спасло. Вот если бы я виртуозно пел, или жонглировал шариками — тогда да, такое умение уличному убийце никак не пригодится (и то еще вопрос). А вот умение метать ножи…это как раз по мне.

«Искусство ниндзя — совершенство!» — как сказал персонаж одного старого рассказа о самураях. Кстати, надо озаботиться изготовлением метательных звездочек. Ей-богу они могут мне пригодиться — например, в таких случаях, как и сегодня. Звездочка, вонзившаяся в лицо твоего противника, работает не хуже, чем вонзившийся в него метательный нож. А иногда даже и лучше. А если лучи этих звездочек еще и отравить…

Опасно, конечно, можно и самому пораниться и отправиться на тот свет, но…очень, очень заманчиво. Если таскать с собой антидот от яда на звездочках, то вполне можно было бы с ними поработать.

Кстати, а почему бы не отравить стрелы арбалета? Селена говорила, что за отравленные стрелы, примененные в бою можно загреметь и под суд — они подпадают под какую-то там договоренность вроде конвенции. Но мне плевать на всякие конвенции. Я не из этого мира, и после того, что уже натворил — все равно пощады мне никакой не будет. Поймают — так все равно казнят, с отравленными стрелами, или без них.

Нет, все-таки хорошо я сходил! Прямо-таки душа поет… «Крутится, вертится шар голубой, крутится вертится над головой…» Почему эта песня? А черт его знает. Просто нравится, да и все тут.

Оглянулся на лекарский кабинет, увидел вылезающий из окна дымок…хорошо горит! Уходя — подпалил домик с помощью найденной магической «зажигалки» (кстати, забрал ее с собой). Пусть потом думают, откуда в углях взялись три трупа стражников и труп хозяина. Тут еще до экспертизы не скоро додумаются!

— Три трупа — это стражники. Один труп — лекарь. Один стражник убит из арбалета, выстрелом в глаз, два других — им перерезали глотки. У этих двух имеются отметины, скорее всего от метательного ножа. У одного был поврежден глаз, у второго — нос. Теперь о лекаре: ему перерезали глотку, но вначале он получил ранение в подколенную впадину. Скорее всего пытался бежать, но некто метнул тяжелый боевой нож, и лекарь убежать не смог.

— Почему ты решил, что он собирался убежать?

— Нож вошел сзади и вышел через коленную чашечку. Убийца великолепно метает ножи, можно сказать, что он мастер этого редкого искусства.

— Что дал опрос свидетелей?

— Практически — ничего. Свидетели слышали, как кто-то свистит в свисток, вызывающий стражников, но подходить ближе не стали, чтобы…

Говоривший замялся, и его собеседник чуть усмехнулся:

— Чтобы не стать свидетелями. Чтобы стражники к ним не придрались.

— Да, мой господин…у городского люда есть такой обычай — разбегаться от стражников, когда дело дурно пахнет. Не любят у нас стражу.

— Где, интересно, ее любят… — пробормотал тот, кого назвали «мой господин», и так же задумчиво добавил — По-моему и сами стражники не любят стражу.

— Да, мой господин — с поклоном согласился мужчина, и на лице его возникла кривая усмешка.

— Так неужели совсем никаких следов?! — уже слегка раздраженно спросил человек с породистым, красивым лицом — Ну так же не бывает! Ну кто-то ведь должен был видеть убийцу!