— Не боись, Денёва! — бодро провозгласила Матильда. — Делай вид, что ничего не было, и ты знать не знаешь, почему вдруг у уважаемого человека появились синяки на морде. Тебя и в здании не бродило, в кафе сидела. Сидишь.

— Мудаки они все, — пробормотала Виринея, хотя её никто не спрашивал.

Звякала какая-то посуда, не видная за крышкой стойки, потом чашка, стоявшая перед Кирой, ненадолго исчезла и вернулась вновь, наполненная свежим горячим чаем. С сахаром — это ощущалось по запаху. Сладкое Кира не любила, но послушно вздохнула и принялась пить, под успокоительные выкладки подруги и доброжелательно молчание Виринеи.

В кафе было довольно людно, но к стойке за напитками никто больше не подходил, хотя по залу активно перемещались и клиенты, и официантки. Словно пережитое Кирой потрясение отпугивало публику неизбежным привкусом смерти. Не по душу ли бывшей теперь студентки пришёл в город туман, настойчиво прилепившийся к каждому кусту или зданию? Да какая теперь разница?

Неизбежность отчисления, когда в учёбу вложено так много средств и сил, ещё не полностью дошла до сознания, об этом Кира пока не думала, стремясь для начала переварить завершающие экзерсисы исторической драки с профессором. На его смехотворном падении ведь ничего не закончилось. Оно послужило хорошим поводом для ухода, пожалуй, даже бегства. Наверное, Кира подсознательно стремилась выровнять ситуацию. Пусть она сбила Жеранского с ног, ну так ведь случайно повезло, а так бы он её одной левой, потому и кинулась прочь, неженственно стуча берцами по чисто вымытому полу.

Хорошая была идея, жаль, запоздала. Вместо того, чтобы спасать лицо профессора, пришлось защищать свою жизнь. В прямом смысле этого слова.

Матильда продолжала рассуждать о том, что всё не так плохо, убеждая в этом себя или других. Запал её выглядел чуть неестественным. Слушали все. Кира устало и безразлично — слова не царапали онемевшее сознание. Виринея скептически приподняв бровь, но не споря с клиенткой. Томный юноша с бесспорным интересом. Он продолжал посасывать коктейль, словно стакан ему достался бездонный. Он и прервал Матильду, аккуратно вынув соломинку изо рта и облизав губы.

— Не простит. Будет мстить.

Кира отстранённо наблюдала, как подруга поворачивается к наглецу всем корпусом. Грудь (четвёртый номер) вперёд, взгляд пробивает навылет, а уверенный разворот плеч подсказывает, что прилететь может и кулаком в рожу, не только словами.

— Шёл бы ты со своей аллитерацией в ту же компанию!

Кира, ожидавшая куда более смачной отповеди, удивлённо посмотрела на юношу. Он не дрогнул под напором воинственной женственности, остался стоять, где стоял, чуть покачивая в ладони стакан с недопитым коктейлем. Случайный свидетель оказался непрост. Вдобавок ко всем прочим неприятностям.

— Кто ты такой? — спросила Кира.

Подруга помалкивала, как видно тоже сообразив, что следовало удачнее выбирать место для беседы. Виринея бы их не сдала, а этот ушлёпок, явившийся неизвестно откуда, мог раззвонить неправедно добытые сведения.

— В том же заведении учусь, — ответил, ничуть не смущаясь, томный юноша. — Димой зовут.

— Что-то я тебя не видела!

— Так ты старше. Я совсем недавно поступил.

— Эй, — вмешалась Матильда. — Ты чужих лет не считай.

Юноша промолчал. Речь ведь шла не о возрасте, а о том, что старшекурсники мало внимания обращают на новичков. Матильда просто не могла упустить случай придраться и дать парню отповедь, прежде чем посвятить его в заповеди.

— Будешь болтать — урою! — сказала она веско.

Угроза, впрочем, не подействовала. Дима улыбнулся. В ситуацию он въехал глубже чем девушкам хотелось бы и доказал это заявив без предварений и бережения:

— Ты не маг, а у подруги твоей сходками на кулачках не ограничилось. Я мало знаю, но чуять-то чую. Тленом несёт, как будто туман ради одной ночи собрался.

Матильда повернулась резко и неловко, как заводная игрушка:

— Денёва, что ты ещё натворила на свою и мою голову?

Если бы она! Меньше всего Кире хотелось отвечать. Сквозь недавнее оцепенение пробивался, как трава сквозь асфальт, страх.

Опрокинутый профессор не дал ей уйти просто так, тут юноша Дима не ошибался. В нарушение всех правил, он призвал магический дар, и в спину Киры прянула волна мёртвой энергии. По закону студенты, не прошедшие посвящения, находились под защитой, и применять к ним воздействие было запрещено, но Жеранский, как видно, уверенно полагал, что законы писаны не для него. Твёрдо надеялся оправдаться.

Позвоночник выгнулся как резиновый, как тетива лука, захрустел и взвыл. Боль накрыла с такой силой, что Кира не сумела даже крикнуть. Умирала и возвращалась в жизнь, попала в пыточный кокон.

Когда воздействие схлынуло, она всё ещё могла убежать, но не сделала верного шага. Дима не ошибался. Она не покорилась, дала Жеранском сдачу той же монетой.

Когда-то магию притесняли или вовсе не признавали реальностью, но шло время, взгляды менялись, и однажды люди, как наделённые даром, так и лишённые его, но одинаково имеющие власть, собрались вместе и решили, что, раз не сумели ничего поделать с гуляющим по городам и весях волшебством, то вполне можно ввести его в некие рамки. Оформить. Так и пошло. Сначала Школы имели стихийный вид, преподавали в них что придётся и как придётся, потом маги разобрались немного с собственными приоритетами и наладили сносное воспитание бывших колдунов и ведьм. Процесс приобрёл внятность, а закончившие одно из учебных заведений мастера заводили частную практику или нанимались в готовые структуры. Делали, что умели, принося пользу, имея нормальный заработок и совершенствуя понемногу своё ремесло.