Подполковник Шевченко невольно стал свидетелем того, к чему привел спуск Вильгельма Штрасса в «Астру». Из вентиляционных шахт он наблюдал за тем, что творилось в лаборатории и на "полигоне Бункера № 17". И после того, как наконец-то всё успокоилось, успел побывать практически во всех брошенных и законсервированных частях научно-исследовательского комплекса.

Он понимал - метод, которым он сорвал планы полковника Зимина и Антона Лаптева был далеко не самым простым. Вполне возможно, что будь у него больше времени и возможностей, удалось бы переиграть сценарий иначе. Но сделанного не вернуть...

И вот несколькими днями ранее, спустя столько лет он обнаруживает у себя на пороге двух парней, чудом очутившихся на секретном объекте. Они рассказывают ему о том, что в законсервированный им комплекс генетических лабораторий лезут наёмники, которых ведёт их друг Максим. И ему, Максиму, небезызвестный уже Германов, зачем-то вколол свой последний прототип той же голубой сыворотки, что фактически спасла от смерти его самого, ещё там у главных гермоворот «Гаммы-3». Разумеется, это заинтересовало подполковника. Но не это стало главной причиной того, чтобы вновь спуститься вниз. Шевченко жаждал вернуться в законсервированный им комплекс снова... Ведь он-то знал, что там остались люди, которые определённо могли остаться в живых, несмотря на то, что прошло уже тридцать с лишним лет.

– Эй, может уже хватит бродить тут? Мы проходим этим коридором уже третий раз!
– угрюмо спросил подполковник, недовольно ухмыляясь.

– А у тебя есть предложения?

– Возможно. Спусков на второй уровень отсюда только три. Один из них завален, его я проверил, пока не наткнулся на твою персону. Второй находится на севере. Ну а третий был у второй лаборатории.

– Я помню длинный коридор. Он заканчивался площадкой, которая была оборудована спускающейся вниз лестницей. Север там или нет, определять времени не было.

– Очевидно, что они ушли на второй уровень.

– А что там, на втором уровне?

– Лаборатории. Инженерные мастерские.

– О, я вспомнил! Максим собирался идти к какому-то профессору Трубникову. Кажется, он что-то упоминал про четвертую лабораторию.

– Трубникову? Тьфу, ты... Сразу бы сказал!
– буркнул Шевченко.
– Полчаса времени потеряли, пока ты соображал... Двигай за мной, воин!

– Ты знаешь, где она находится?

– Разумеется! Я тут все знаю.

...Однако спустя ещё несколько минут, неожиданно выяснилось, что в этой части комплекса что-то произошло и часть помещений попросту обрушились.

– Ничего не понимаю!
– растерянно произнёс подполковник.
– Здесь должно быть два параллельных друг другу коридора. Один из них заканчивается лестницей. Но здесь-то что? Какое-то нагромождение бетонных обломков. Смотри, какие трещины...

И действительно. Эта часть комплекса, куда Шевченко вывел бывшего наёмника, оказалась далеко не в самом лучшем состоянии. Потолок был покрыт старыми трещинами, бетонные блоки сдвинуты, а напольное покрытие буквально вздыбилось, словно где-то внизу что-то взорвалось. Что-то очень мощное.

– Здесь что-то произошло.
– заметил Костолом.

– Без тебя вижу. Помнится, где-то в этой части стоял экспериментальный ядерный реактор. Похоже, это он и есть причина этих разрушений.
– Шевченко окинул взглядом потолок и стены.
– Чего гадать-то? Дозиметр есть?

– Нету! Тут не пройти.
– отмахнулся Костолом.
– И что, товарищ Сусанин, куда дальше?

Олег Анатольевич злобно на него посмотрел, но промолчал. Шумно вздохнув, он быстро развернулся и зашагал обратно. Наёмник, ехидно улыбаясь, двинулся следом.

Неожиданно выскочившая откуда-то из вентиляции крыса-мутант, с удивлением уставилась на проходящих мимо людей.

– Ну чего уставилась, мерзость?
– поинтересовался подполковник у уродливого мутанта.

Мутант отвечать отказался, лишь коротко рыкнул, после чего поспешил убраться обратно в вентиляционную шахту.

– Проклятые крысы...

– Откуда они?

– У меня нет никакого желания рассказывать тебе всю историю комплекса. Скажу только, что это один из наших ранних проектов. Когда я законсервировал комплекс, их здесь не было. Значит, кто-то возродил породу намеренно. Ну или случайно.

– А я думал, это твоя работа.

– Петух тоже думал, а из него котлету сделали!
– Шевченко и правда обладал прескверным характером. Причем старость явно усугубило эту черту характера до предела.

– Старый! Ты просто невыносим! Как с тобой люди разговаривают?

– Никак. Их тут нет и не было, пока вы не заявились.

– Стало быть, мы незваные гости?

– Верное замечание! И хватит уже языком молоть... Того и гляди, опять в засаду к червю попадешь!

Костолом намёк понял - он был не из болтливых. Просто этот дед, мог вывести из себя кого угодно. А терпения у наёмника было не особо-то и много.