Из палатки я вышел минут через двадцать, сторговавшись на двадцать процентов. Многовато, но это как посмотреть. Давид пусть и имеет положительные черты, но также он любит деньги. Если почувствует угрозу во мне, то и гадить может начать. А оно мне надо? Куда больше можно заработать, если сотрудничать, а не конфликтовать. Да и по-другому надо на ситуацию смотреть. Я не отдаю двадцать процентов, а получаю восемьдесят. В будущем. Когда заработки пойдут, на что я очень надеюсь, потому что это основной план по обогащению.

Во всех остальных направлениях ситуация куда сложнее. Как говорил ранее, все специи контролируются, добывать много не получится. Можно выходить в горы, чтобы добыть что-то, но это разовые укусы, а не полноценная добыча, способная принести много денег. Поэтому специи не вариант. Разве что отправиться в твердый мир и устроить там охоту на лягушек, как мы делали с Каей, но это нужно выделить пару месяцев минимум. А я, вообще-то, в армии нахожусь. Тут хоть и есть определенные свободы, но два месяца отсутствия сочтут дезертирством.

Хорошо, что получилось договориться. Это значит, что авторитет и кредит доверия я себе сформировал. Не думаю, что Давид отпустил меня без согласия Кристиана, так что и в этот вопросе тылы прикрыты.

Осталось пережить пустую ночь и то, что мы собирались сделать.

Когда мы с Резано выходили из лагеря, нас неожиданно встретил Сергиус. Вот кого я не думал увидеть, так это его. Наставник за весь месяц появился один раз, перекинулся со мной парой фраз — и на этом всё.

— Куда-то собрались? — спросил он, подойдя к нам.

— Это Сергиус, мой наставник, — представил я мужчину Резано.

— Теперь уже бывший наставник, — поправил меня Сергиус.

Я хотел встать, что Сергиус так много нами занимался, что бывшим уже не будет никогда, но… Рядом толпились другие солдаты, стояли мы прямо возле выхода из лагеря, и это было не лучшее место для болтовни.

Переглянувшись с Сергиусом, мы нашли взаимопонимание и направились в сторону гор. Резано промолчал, но было видно, что парень немного напрягся.

— Пойдете с нами? — спросил я, когда мы достаточно отошли от лагеря.

— Провожу вас, посмотрю, как ведете себя в горах, и уйду. Церен попросил присмотреть.

Значит, совсем уж меня Церен не забросил и приглядывает. Хорошая новость.

— Как у тебя со скрытностью, я знаю, — сказал Сергиус. — А как у твоего напарника?

— Я его поднатаскал. Проблем не будет.

Что чистая правда. С поправкой, что из Резано так себе диверсант, но вместе с моей способностью заранее замечать противника это не проблема.

— Хорошо, — принял ответ Сергиус. — Выбрал место?

А вот это был опасный момент. Опасный в том смысле, что пустая ночь была нашей второй целью. А первой — один жирдяй, чью головы мы собирались добыть.

— Зависит от того, где удастся пройти в горы. Расскажу подробнее на месте, — ответил я, не желая рядом с лагерем выдавать подробности.

Сергиус настаивать не стал. Что было мне на руку.

— Ты слишком часто падал с деревьев, — спокойно ответил Сергиус, когда я ему изложил, какова первая цель нашей охоты. — И бился головой.

— Я ему то же самое сказал, — обрадовался Резано.

Говорили мы в горах. Прошли через первый кордон, минные поля и нашли место, где никого не было. Сергиус потребовал уточнений, вот я ему и рассказал. Сделал это здесь, потому что так ему сложнее будет нам помешать.

— Возможно, — не стал я спорить. — Через сутки вы нас покинете, наставник, и никаких проблем не будет.

— Послушай, Эрано, — разозлился мужчина. — Толстяка уже пытались поймать. Два отряда пропали. Он редко показывается вблизи границ. Постоянно перемещается. Где обитает — никто не знает. Скорее всего, в крепости, куда тебе точно не попасть.

— Наставник, — поднял я ладонь, останавливая его. — Вы правда думаете, что я не учёл все эти моменты?

— Что бы ты там ни учёл, это слишком опасно.

— Вы правы.

— И ты всё равно собираешься охотиться на толстяка?

— Да.

— А ты что? — посмотрел он на Резано. — Тоже хочешь умереть?

— Не хочу.

— Зачем тогда пошёл?

— Почему нет? — пожал плечами Резано.

— Так… — Сергиус резко выдохнул. Расскажите свой план. Подробно.

— Зачем? Мы сами разберемся с этим делом.