— Ты, парень, мастер на все руки, — ответил тот, — и летать умеешь, и танки подбивать, и язык иностранный знаешь…

— Разговорник два раза проштудировал, в ожидании лётной погоды, — пояснил я, — вот и запомнил с сотню выражений, должно хватить для объяснений.

— Лады, вместе пойдём, — согласился старлей, — и ещё два бойца с нами, ты и ты, — и он показал на Царёва и ещё одного незнакомого красноармейца.

— Меня Александром зовут, — протянул он мне руку, — я из Саратова.

— Веня, — ответил ему я, — тамбовский я, из Покрово-Марфина.

— Рядом, в общем, жили, по прямой верст пятьсот всего.

А мы тем временем приблизились к чадящему чёрным дымом танку, вблизи он еще неприятнее гляделся, чем издали.

— Разделяемся, — скомандовал старлей, — вы двое залегаете здесь и здесь и страхуете нас с Веней. А мы проверяем танк на наличие живой силы противника.

А не оказалось там никого, в этом танке, передний и верхний люки были расхлебянены, так что можно было в наступившему утре рассмотреть все внутренности.

— Смотри-ка, всех с собой забрали, молодцы, — пробурчал старлей, — а твои знания японского, значит, не пригодились. Поищем, может документы какие остались.

Подошли и те двое страхующих бойцов, и мы в восемь рук обшарили всю эту железную банку — повезло только мне, обнаружил в кормовом отсеке какие-то методички, судя по картинкам, с иероглифами. Боекомплект практически весь остался на месте. То, что дымило, мы потушили совместными усилиями, это был запасной бак с горючкой, ну и левая гусеница была перебита, а так нормальная боевая единица оказалась, о чём я и доложил командиру.

— Так ты её может и завести попробуешь? — сплюнул в сторону старлей, — если такой умный оказался.

— Трактора на зоне чинил и заводил, — пожал плечами я, — попробую и тут справиться, не очень эта железка от трактора отличается-то… только с гусеницей быстро не получится, там одно звено расхерачено серьёзно, его менять надо…

— Так вон же у них ящик с запчастями есть, — радостно сообщил Царёв, — там может быть и запасное звено.

Открыли ящик, проверили — действительно там имелось запасное звено, и даже не одно, а целых три штуки.

— Ну тогда живём, тщ старлей, — сообщил я ему, — через час приведу танк своим ходом в расположение части.

Через час — не через час конечно, но через полтора дополз таки Чи-Ха до границы нашей части, а тут прилетел самолёт, да не один, а целых две штуки, одним из которых был родной А-7бис с Толиком за штурвалом. А на втором транспортнике был в полном составе весь начальствующий состав второго авиакорпуса плюс примкнувший к ним Михал-Леонтьич Миль.

Мои начальники ушли решать вопросы к местным, а Миль начал радостно обнимать меня и хлопать по спине.

— Ты, Веня, точно в рубашке родился, — сообщил мне он, — и от японцев ушёл, и от Жукова, как этот… как колобок из сказки.

— Так точно, тщ начальник, — не стал отпираться я, — потому что круглый, ухватить не за что. Как там Жуков-то? — адресовал я вопрос Толе.

— Ранение сквозное, в правую ногу, кость не задета, — отвечал он, — так что всё должно наладиться. Про тебя он вспоминал, кстати, и не один раз.

— И как именно вспоминал? — насторожился я, — типа жалко, что не расшлёпал его, гада?

— Нет, совсем наоборот, говорил, что погорячился он.

— Ну ладно, — прервал наши объяснения Миль, — пока командиры по вам разбираются, расскажите-ка лучше, как ведёт себя наш А7 в боевой практике, какие недостатки есть?

Мы переглянулись с Толиком, и он кивнул мне, чтобы я, значит, начинал рубить правду-матку. Я и начал:

— Михал-Леонтьич, — сказал я, смотря в сторону, — вы знаете, как я вас уважаю и отдаю должное вашему мастерству…

— Можешь пропустить предисловия, — прервал меня Миль, — давай по существу.

— Хорошо, — вздохнул я, — перехожу к существу. Склонность к кувырку вперёд никуда не делась, надо что-то с этим делать, раз, на средних скоростях, от 200 до 300, сильная тряска, аж зубы стучат ну и самое главное — максимальная скорость говно, от истребителя не уйдёшь. Радиосвязь нужна, как воздух. И реактивные снаряды, которые недавно на них навесили, хорошо бы сделать управляемыми. Ну в если в целом, то есть большие сомнения в ценности боевого применения таких типов летательных аппаратов…

— Почему? — переспросил Миль.

— Зависать потому что не может и прятаться в складках местности тоже нет, — отрезал я. — Может Анатолий что-то добавит.

— Да правильно всё Веня описал — и про кувырок, и про флаттер, но это мелочи. Главное в том, что непонятна область применения этих аппаратов… разве что воздушная разведка и высадка десанта, но и тут можно обойтись обычными самолётами.

— И что ты… вы вдвоём то есть предлагаете? — уныло спросил Миль.

— Убирать толкающий винт, — сразу начал перечислять я, — оставить один несущий сверху и осваивать новую нишу в авиастроении.