— Если я снова обниму тебя, — спрашивает Вэн рядом со мной, — я буду в безопасности от еще одного «Мокрого Вилли»?

Я выпрямляюсь и качаю головой.

— Нет.

Он хихикает и все равно обнимает меня, ведет к бару и говорит парню, который занят укладкой бутылок с алкоголем, чтобы он налил мне что-нибудь. Все остальные угощаются, разливая текилу, как будто это нечто иное, как нефильтрованная вода. Все парни, кроме Шона, рассредоточились по комнате, и когда он прижимается ко мне с другой стороны, воздух заряжается статическим разрядом, который шипит у меня в горле.

— Итак, по шкале от одного до десяти, — говорит Вэн, — каковы мои шансы быть с тобой сегодня вечером?

Я поворачиваюсь к нему так, что его рука падает с моего плеча, ухмыляясь в ответ на его самоуверенную ухмылку. Моя спина прижата к груди Шона, когда я указываю большим пальцем через плечо.

— Ты ведь понимаешь, что у Шона сегодня больше шансов быть со мной, чем у тебя?

Вэн смотрит на Шона и смеется, но он понятия не имеет, насколько серьезно я говорю. Он произносит тост за мой выпад и говорит, чтобы я веселилась, а когда Вэн исчезает, Шон пальцами скользит за пояс моих узких джинсов.

— По шкале от одного до десяти, — эхом отзывается Шон у меня в ухе, — каковы мои шансы с тобой сегодня вечером?

Мурашки пробегают по шее, я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, но вместо этого ловлю себя на том, что смотрю на эти невероятно мягкие губы. Я знаю, как они ощущаются на моей шее, плечах, груди. И могу придумать дюжину других мест, где хотела бы их почувствовать.

Когда Шон наклоняется, я не останавливаю его. Я знаю, что нас может увидеть кто угодно — Адам, Джоэль, Майк, любой из тех, кого мы привезли с собой сегодня вечером, но мне все равно. Я потерялась в нем, потерялась в каком-то месте, из которого никогда полностью не убегала и теперь никогда не захочу. Его губы ласкают мои, обещание, которое становится глубже, пока я не захлебываюсь в нем, и только когда кто-то рядом с хлопком открывает бутылку шампанского, чары рассеиваются. Мы с Шоном оба вырываемся из транса, в котором находились, мое сердце стучит о ребра, я поднимаю взгляд, чтобы встретиться его потрясенным взглядом.

— О боже, — выпаливаю я, и мы оба начинаем хихикать.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, не заметил ли нас кто-нибудь, но единственные люди, которые смотрят в нашу сторону — в сторону Шона — это несколько скудно одетых фанаток, которые, несомненно, заметили наше сегодняшнее выступление и терпеливо ждут своей очереди, чтобы привлечь его внимание.

Я свирепо смотрю на них, пока Шон прижимается губами к моей шее, заставляя мои пальцы сжиматься. Ногтями впиваюсь в ладони, прикусываю губу между зубами.

— Я бы предпочел вернуться в автобус прямо сейчас, — говорит он, и я не могу не согласиться, но это не мешает мне задаваться вопросом, почему, черт возьми, две эти цыпочки все еще пялятся на меня — на меня, а не на Шона. Когда они улыбаются друг другу и идут в мою сторону, я не могу избавиться от ощущения, что меня вот-вот проглотят.

— Я Никки, — говорит та, что повыше, когда заканчивает шагать по черному мраморному полу.

Она всего лишь на дюйм или около того выше меня, с волосами такой же длины, как у меня, с кольцом в носу еще более блестящим, чем у меня, и изгибами чертовски более округлыми, чем у меня. Она одна из самых красивых девушек здесь, но ни один парень не пристает к ней, и я предполагаю, что это по чертовски веской причине — у нее на лице написано «Фанатка Вэна».

— А я Молли, — говорит ее коротышка-двойник.

Девушка ростом в лучшем случае пять футов, миниатюрная, с пирсингом в бровях и самыми похожими на лань глазами, которые я когда-либо видела. У обеих девочек накладные ресницы, накладные ногти, неоново-розовые пряди в волосах, и их окружает атмосфера уверенности.

— Я… — Растерянна, удивлена, потеряна. — Ладно?

Молли хихикает.

— Приятно познакомиться, Ладно! Ты потрясающе выступила на сегодняшнем шоу. Ты как горячий опасный сексуальный котенок, который может играть на гитаре даже лучше, чем вон тот придурок. — Она кивает через комнату, туда, где ритм-гитарист Cutting the Line пьет C^iroc11 прямо из бутылки, а затем улыбается Шону. — Так ведь, Шон?

И тут у меня в голове щелкает, что означали эти хищные улыбки. Они видели, как я поцеловала Шона. Они знают Вэна. Вэн знает Адама, Джоэля, Майка.

Черт, черт, черт.

— Перестань быть занудой, Молли, — ворчит Никки. — Шон, мы одолжим Кит на минутку. Иди искупайся в бассейне или еще что-нибудь.

Я следую за ними, потому что у меня нет выбора. У них есть невысказанный шантаж, и мне есть что терять. Мы с Шоном не готовы к тому, что мир узнает о нас, потому что, честно говоря, я даже не уверена, что мы есть. Я ему нравлюсь… я так думаю. А может, ему просто нравится целовать меня. Может быть, мы просто друзья с привилегиями.

Боже, неужели мы друзья с привилегиями? Я что, приятель по траху, как сказал Кэл?

Девушки ведут меня через открытые стеклянные двери на балкон, с которого, я не сомневаюсь, открывается лучший вид в городе. Горизонт мерцает передо мной, коллекция сверкающих небоскребов, которые не идут ни в какое сравнение с волшебным люксом позади меня. Но здесь, снаружи, я окутана тенью.

— Итак, вы с Шоном… — начинает Никки, но уязвимая девушка, которой я была рядом с Шоном, осталось где-то рядом с ним, и я обрываю ее.