— Наверное, будут запускать программу «$», — предположил Сандро.

— Без дискетки? — удивился я.

— А вот этого не знаю, — развел руками мой товарищ. — Возможно, есть резервный вариант запуска.

— Понятно, — покачиваю головой. — Господа решили пристроить всем нам рождественское чудо. Они не учли одного — я не верю в такие дармовые чудеса.

— Ты о чем, Алекс?

— О любви к родине, генацвале.

То есть для нас всех начался новый отсчет времени: либо мы сохраним наши души, либо наши грудные клетки будут вскрыты, точно консервные банки.

И поэтому надо принимать меры, чтобы наши святые души не заклеймили тавром со знаком $.

Первое, что я и Сандро сделали это выбрались на объект «Госзнак USA». Заняв господствующую мерзлую высотку, мы принялись вести наблюдение. Объект находился под защитой елового лесочка и бетонной стены, похожей на Берлинскую, канувшую в лету. Незаинтересованный взгляд не заметил бы ничего подозрительного: то ли армейская часть, то ли фабрика по производству презервативов, то ли свечной заводик. Но с отличным бетонированным подъездом, пулеметными гнездами, колючей проволокой и, видимо, электронной системой слежения по всему периметру. Как говорится, ни мышке, ни мишки делать тут нечего. А нам? Нам тоже, признался Сандро, чтобы взять эту крепость, нужны бомбардировщики В-52.

— Ничего, вызовем, — бубню я, — с аэродрома Джона Кеннеди.

— Все шутишь, Алекс.

— Да, — признаюсь я. — Здесь нужен месяц, чтобы продырявить всю систему, если тихо.

— А если громко?

— Сутки.

— Как понимаю, пойдем по первому варианту?

— И не надейся, Сандро, — смеюсь я.

Я понимал, что план мой сумасброден и глуп, и не имеет никакого отношения к военному искусству. Рефлектирующий menhanter решил в ближнем бою столкнуться с Системой, не имея никаких шансов на победу. Но взбить жирную холку власти было необходимо. Я не учел одного, что Система, несмотря на признаки деградации, умеет защищать свои интересы — и защищает их самым кровавым способом.

Мой товарищ Сандро, вернувшийся после десяти лет безоблачной жизни, совершил ошибку, он так и не смог до конца понять, что у нас постоянно идут опасные кислотные дожди, и поэтому не принял достаточных мер безопасности. Декоративные секьюрити казино «Красная звезда» не смогли защитить его от профессионального наскока.

Заканчивался ноябрь, мела поземка, а я, получивший сообщение около полуночи, мчался на джипе по мертвому городу — он был мертв даже несмотря на рекламные трассирующие огни.

Специфический запах крови и пороховой гари витал в бывшем доме культуры. По сбивчивым показаниям около десяти боевиков атаковали игровые залы и подсобные помещения. Из посетителей клуба никто не пострадал. Цель нападения была определенная: Сандро и его трудолюбивая команда из трех человек. Когда я заглянул в комнату отдыха, обитой кожей, то мне показалось, что под ногами следователя хлюпает кровь. Потом понял: игра теней. Мои товарищи были искромсаны автоматными очередями: пулевые отверстия на телах червоточили. На лицах выражение недоумения и какой-то детской обиды, будто отняли жизнь, точно игрушку.

Я переговорил со следователем и вышел на улицу. У меня не было смысла задерживаться: понятно, что случилась «утечка» и противник решил действовать самым радикальным способом.

Через день на городской свалке был обнаружено поврежденное тело хакера. У него было крайне обиженное выражение лица, словно его подло обманули. Больше у меня не возникало вопросов. Какие могут быть вопросы к трупам и трупоукладчикам.

Я остался один, но у меня преимущество: дискетка. Это гарантия моей жизни. Пока этот предмет у меня, буду жить.

Господа фальшивомонетчики зависят от меня, равно как и я от них, у нас обоюдоострый интерес, но я хочу заставить их понять, что они на этой навозной земле гости. Их здесь терпят до поры до времени и не надо злоупотреблять добросердечным радушием. В противном случае вместо румяных барышень с хлебом и солью их встретят ядерными залпами системы «Тополь». А это очень неприятно, господа, когда твоя бессмертная душа сгорает в атомно-огненной плазме, как тряпка.

И я не удивился, когда услышал спокойный голос госпожи Литвяк по телефону. В одном ошибся: она старательно играла в чужую игру, не осознавая, как это серьезно для её же здоровья. Я слушаю её и вижу: идет снег. Он покрывает выстуженную декабрьскую землю и скоро следов разложения на ней не будет видно — не видно из-за природного савана.

Я сижу на кухоньке и смотрю в окно на падающий снег. В моих руках телефонная трубка. Я говорю и чувствую: кипит моя кровь, отравленная ненавистью. Но я выдержан и даже безразличен, нельзя показывать врагу свою слабость. Равнодушие бесит его куда сильнее крика.

— Вы меня слышите, Алекс, — спрашивают меня. — Вы понимаете о чем речь?

— Конечно, — отвечаю. — Прекрасно слышу и прекрасно все понимаю.

— Мы вынуждены себя так вести, — говорят мне. — Вы понимаете? У нас нет другого выхода.