— А-а-а, — щурится лейтенант. — Собашниковых, кажись.

— Которые братья? — уточняю. — Там на палубе девочка была. Вся такая.

— Тогда точно Собашниковых яхта, — зевнул Васек. — «Анастасия» называется?

— Да.

— Значит, Анастасия по морю ходит.

— Анастасия?

— Сестра братиков Пети и Феди. Они за неё под могильную плиту любого. Двоих точно положили.

— Ладно тебе врать.

— Что было, то было, — обижается за мифологию родного края.

Я плюнул на себя и поднялся на ноги. На вопрос спутника, куда отправляюсь, ответил правду: за народным средством, способным снять с лица ожог — ожог, так похожий на любезный поцелуй медузы.

Я люблю южные ночи: на небе алмазные копи звезд, под ногами плеск дегтярной морской субстанции, в душе — общее рафинадное томление от предчувствия нежданной встречи с прекрасной незнакомкой. А то, что эта встреча состоится сомнений у меня нет. Во-первых, интуиция, во-вторых, куда может пойти вечером первая прелестница приморья? Верно, либо в кинотеатр «Волна» на последний сеанс, либо на танцплощадку, либо в ресторан «Парус» пить боржоми. Фильм был старым, на бетонном пятачке ДК моряков проводили вечер для тех, кому за тридцать, оставалось питейное заведение с культурной программой и лабухами в тельняшках.

Мы, капитан Синельников и лейтенант Татарчук, выполняя служебный долг, заняли столик на двоих и за приятельской беседой и бутылочкой уксусного местного винца вели наблюдение за праздной публикой. Лицо мое пылало, как неисправный семафор с рубиновым глазом на железнодорожном переезде, что никак не портило праздничного настроения отдыхающему люду. Публика была самая разная: от аристократических курортников в дешевой парусине до миролюбивых биндюжников с золотыми цепями. То есть мир вокруг был гармоничен и поделен по справедливости. Мне оставалось только сидеть, цедить винный уксус, любоваться галопирующими мясистыми тетками и ожидать интересных событий.

Прекрасная незнакомка появилась из ниоткуда, из омута ночи, из смутных сновидений. В её красоте была некая интрига: контрастное сочетание светлых волос с разлетом угольных бровей создавало впечатление, что её славянская бедовая прапрабабка вовсю флиртовала с неким пришлым любвеобильным сыном Эллады, штормовые волны которого кинули на камни Херсонеского мыса.

Девушка чувствовала свою магическую притягательную силу и смотрела на незначительный мир весело и дерзко. За ней двигался юный качок, выполняющий роль телохранителя. Я улыбнулся провинциальным забавам: право, все дурное в жизнь!

К Анастасии приблизилась коренастая молодая морячка. Была не в меру загорелая и в белом, облегающем фигурку платье. Подружки картинно облобызались, оживленно пощебетали на ходу о чем-то своем, девичьем. Потом морячка в белом поспешила на выход, а юная прелестница села за отдельный ажурный столик — и в томительной атмосфере ресторации возникло ощущение искрящегося праздника. Лабухи ещё радостнее ударили по фанерным гитарам, вспенилось крымское шампанское, мятые курортники застеснялись самих себя, а их крупнозадые дамы надули губки, видимо, решаясь на темпераментную нетрадиционную любовь в ночных древних папоротниках.

Через несколько минут я обратил внимание на странное обстоятельство: прекрасную Анастасию никто не приглашал на танец. Я задал естественный вопрос лейтенанту: в чем дело, товарищ, неужели нет желающих помацать такую красоту?

— Были такие, — признался.

— И что?

— Им ноги вырвали.

— И что?

— И кое-что еще.

— И что?

— Иди ты…

И я пошел… приглашать юное пленительное создание на танец. А почему бы и нет? Во-первых, должен же я оправдывать высокое звание столичного ловеласа Cинельникова, во-вторых, любовь с первого взгляда у Алекса Стахова, в-третьих, надо диктовать обстоятельствам свои условия, а не ждать у моря погоды.

То есть своим безответственным поведением я нарушал не только все принципы mаnhanter, но и посягнул на самое святое, что есть в провинции на патриархальные, скажем так, устои.

Мой выход на освещенную сцену приморского театришка вызвал фурор, замечу без ложной скромности. Все взоры обратились к умалишенному в сандалиях на босу ногу и с обжаренными, как пирожки, щеками. Делая вид, что ничего ужасного не происходит, я приблизился к столику, шаркнул ногой и пригласил приморскую принцессу на танец. Та с приятным недоумением подняла на меня чудные глазища, впитавшие в себя всю свежесть южной растительности, и тем не менее протянула руку:

— Вы меня? — улыбнулась.

— Вас, — и показалось, что мне лет сто, если не более того.

Пока публика приходила в себя, а телохранитель прелестницы давился импортным мороженым, мы с зеленоглазой красавицей кружили в вихре соблазна и мило флиртовали.

— А мы уже встречались, — наступал я.

— Не помню.

— В море.

— У вас яхта?

— Нет, я сам по себе, — и кратко изложил историю нашей нечаянной встречи в нейтральных водах.

— А я вас не заметила, — рассмеялась.