Я огляделся и увидел симпатичную учительницу. Я думаю, будет справедливо сказать, что она не смогла бы сгладить ситуацию, даже если бы и попыталась.

Я повернулся к парню спиной. Он не собирался ничего делать в присутствии учителя рядом. Кто знает, может, он успокоится на этом занятии? В любом случае, мне всё равно. Такие хулиганы, как он… Они просто болтают. Я встречал таких и раньше. Я бросил быстрый взгляд на Дэвида и улыбнулся ему. Он не улыбался в ответ. Он выглядел почти извиняющимся.

* * *

Я вспомнил, как видел это выражение лица Дэвида в первый день, когда я заступился за него. Он выглядел жалко, думая, что втянул меня в свои проблемы. Я хочу сказать ему, что это не его вина. Я хочу сказать ему, что они сами навлекли это на себя. Я хочу сказать ему, но не делаю этого. Я снова повернулся к остальным ученикам. Все выглядят встревоженными. Без сомнения, они хотели бы, чтобы я тоже назвал их имена. Дал им выход. Оглядываясь на оставшихся одноклассников, я не понимал, за что многие обидели меня. Сейчас я уже ничего не могу поделать, но думаю, что для этого было бы лучше выбрать двойной урок. Когда начать? Когда же начать? Учитывая тот факт, что я не могу добраться до всех… Только до одного для начала…

* * *

Когда ещё один кулак прижался к моему уже окровавленному носу, я не мог не подумать — сквозь сильную боль, текущую по моему телу, — второй день был уже хуже, чем день первый.

Я упал на колени на пол в туалете и попытался сфокусировать взгляд. Я слышал крик Дэвида из дальнего конца комнаты, когда он получал такое же наказание. Моё затуманенное зрение вернулось к тому, насколько это было возможно… Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Пирс, парень, с которым я столкнулся в первый день, плюнул в меня.

— Не такой уже ты и крутой, да?

Хотел бы я вернуться с остроумным возражением, но мой мозг подсказывает мне, что на сегодня я получил достаточно побоев. Ещё один удар кулаком по лицу сбил меня с ног. Я не двинулся с места. Я просто лежал на кафельном полу рядом с лужами мочи у писсуара, желая, чтобы это закончилось. По крайней мере, я думаю, что это то, о чём я думал. В моей голове крутится столько мыслей, что многие из них трудно разобрать. Ещё один кулак нечётким движением летел ко мне в лицо. Будет больно…

К тому времени, когда я смог расслышать свои мысли достаточно ясно, чтобы понять их, их заглушал звук голоса Дэвида. Он плакал. Мои глаза сосредоточились на моём окружении. Я всё ещё лежу на полу туалета, одну из моих ноздрей наполняет зловоние несвежей мочи. Другая моя ноздря забита кровью. Каждый кусочек меня болит.

— Мне очень жаль, — снова сказал Дэвид.

Он помог мне подняться на ноги. Он выглядел таким же измученным, как и я, хотя, я думаю, будет справедливо сказать, что это я принял основной гнев обидчиков на себя. Наверное, заслужил после того, как вчера заступился за него.

— Тебе не о чем сожалеть, — сказал я. Даже мой голос казался сломленным. — Кроме того, — солгал я, — мне это очень понравилось.

Не знаю, зачем я это делаю, пытаясь выглядеть храбрым и всё такое. Не в первый раз я использую это как защитный механизм от мучительной боли.

— Если бы ты вчера не заступился за меня… — начал он.

— Я был бы плохим другом, — перебил я.

Даже если бы я знал, что мне предстояло вынести побои, я бы всё равно высказался вчера. Ненавижу хулиганов. Они не более чем трусы, прячущиеся за своими мелкими дружками. Обычно придираются к более слабым людям, просто чтобы попытаться почувствовать себя лучше в своей несчастной жизни. Да пошли они нахуй. Мы оба посмотрели на себя в зеркало.

— Помни… — сказал я. — Первое правило Бойцовского клуба… Никому не рассказывать о Бойцовском клубе.

Дэвид засмеялся и внезапно схватился за челюсть, когда его пронзила боль.

Конечно, третий день должен быть лучше.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Думаю, из меня получится хороший учитель. Я считаю, что у меня есть правильный голос. Нужное количество авторитета в моём тоне.

— Пирс, — сказал я тоном своего учителя, — шаг вперёд.

Если времени не хватает, мой урок лучше всего начать с главного виновника. Того, кто постоянно гадит. Чтобы видели, что я с ним делаю… Этого может быть достаточно, чтобы другие научились, если у меня нет времени, чтобы добраться и до них. Пирс не двигался со своего места; его обычное место в задней части класса. Неужели он действительно собирался заставить меня повторять?

— Прошу прощения, — продолжил я, — может быть, ты не слышал меня, потому что сидишь так далеко, — я повернулся к миссис Прайс: — Часто ли вы боретесь с учениками сзади, которые не слышат вас должным образом?