Данных не было. Запись разговора анализатор прокручивал снова и снова, ничего похожего в его хранилище не было, дешифровку он произвёл мгновенно, и выдал около тысячи вариантов, но ни один даже близко не походил на то, о чём сержант распиналась передо мной. Думаю, если бы я вдруг решил помочь, то мы бы уже знали язык непонятно кого, но зародыш был против. К тому же у меня были сомнения — если я понял, что говорила Лу, то и Илли должна была, в её в голове сидела точно такая же ленивая и наглая штука, как и в моей. Но советник Доушем тоже ушла в несознанку, и помогать анализатору отказывалась, а может быть, уже всё расшифровала, только никому не сказала — не просто так она подначивала мою команду против меня.

К команде тоже были вопросы, хакерше я не доверял, Зану — тоже, оставалась только Йолана, единственная, кто за всё время ни разу меня не попытался прикончить. Значит, при первом подходящем случае придётся с ней откровенно поговорить, лучше всего на дружественной территории, например, на станции мятежников, где заправляли Эрвик и Ньялу.

Оставалась ещё Лу. Сержант лежала в коме, дрон подобрал недостающую часть тела, и теперь капсула пыталась её приживить. А заодно выкачивала из её головы воспоминания — мятежники делали очень хорошее оборудование с огромным количеством полезных опций. Изменить ничего не удалось бы, встроенный в мозг чип стоял на страже бойца Империи, но это и не понадобилось. Лу помнила только то, что происходило до разделения группы на северном континенте. События последних часов у неё остались фрагментарно, и я так и не мог понять, когда же произошло заражение, что за непонятная хрень в неё вселилась. Воспоминания Лу накладывались на запись, которую сделал танк, записывающие устройства считывали не только световые волны, но и излучение в других диапазонах, но никаких следов другого му-анг-ни, кроме того, что забрался в техника, не было.

Пришлось подключить Чесси, и следить уже за ней, пока хакерша пыталась заново обработать данные. Но опять ничего не получилось.

— На базе должно быть оборудование, которое определяет чужих, — нехотя поделилась информацией Илли.

Так что сержанту предстояло пробыть в капсуле до тех пор, пока мы отсюда не выберемся.

На берег мы выскочили, как и говорила Йолана, через двадцать общих минут. Южный континент, в отличие от северного, колонизации практически не подвергался. Вся его ровная, без высоких гор и глубоких ущелий поверхность была покрыта растительностью, высоких растений тут почти не было, максимум — три-четыре метра, а вот всякой живности было с избытком, вокруг ползали, летали и бегали многие тысячи живых существ.

А ещё такой рельеф позволял наблюдать за поверхностью на сотни километров. И неподалёку от нас, над базой конфедератов, висела огромная чёрная пирамида. Эллипсоиды то исчезали в ней, то появлялись снова и куда-то уносились.

— Откуда мне знать, — Илли фыркнула. — Хотите, сами проверяйте, чем они там занимаются. До базы полторы тысячи километров, я могу и одна туда добраться, без вас.

— Или мы без тебя, — Йолана выпустила последний подавитель, он уплощился, поднялся над землёй и заскользил к пирамиде, оставляя по пути шарики зондов. — Задержимся здесь, посмотрим, не обнаружат ли нас, и только потом двинемся в путь.

Глава 16.

Имперский разрушитель, на котором через пустоту летел адмирал Ливси, был отлично защищён и ещё лучше вооружён, во всём флоте ему могли составить конкуренцию едва ли две сотни кораблей, но за последние тридцать лет он всего один раз вступал в боевой контакт. Адмирал не любил риск, и врагу, чтобы добраться до флагманского корабля, нужно было преодолеть несколько слоёв защиты, чтобы потом, потрёпанному и без щитов, попасть под атаку кварковых торпед. Если и после этого у противника останутся силы, кинетическая матрица создаст на его месте неоднородный вакуум, растаскивая материю, и от наглеца не останется и следа. Так что насчёт внешних врагов адмирал был совершенно спокоен.

Гораздо больше его волновали враги внутренние. Ирем, посланная для контроля ситуации на планете конфедератов, судя по полученному сигналу, была мертва, а значит, ничего сделать не смогла. На свою дочь адмирал особо не надеялся, и потерю не очень-то переживал, но факт смерти лейтенанта означал, что задание оно своё не выполнила, и поддержку себе на базе не обеспечила.

До орбиты дальней планеты предстояло лететь ещё две недели, после этого флот войдёт в плотный контакт с базой мятежников, которую захватили республиканцы, и захватит её. В этом Ливси не сомневался, тех сил, что у него были, хватило бы для захвата любой защищённой базы, но те, кто послал его через световые года в систему, занятую пришельцами, чётко обозначили задачу — планета должна быть под его контролем. Даже если для этого придётся уничтожить других имперцев.

Адмирал мерял шагами главную ось разрушителя, почти три километра в одну сторону, от шлюза, отделяющего главный маршевый двигатель, до обзорной площадки, за которой стоял блок динамической защиты. Вспышки сгорающих в щитах частичек материи увидеть было невозможно, всё происходило на слишком большой скорости и в сотне тысяч километров от флота, но экраны, выведенные на прозрачную обшивку, создавали иллюзию столкновения.

Обычно он прохаживался по кораблю, принимая доклады и отдавая распоряжения, но сейчас у адмирала была конкретная цель, несколько дней назад один из кораблей чужих, чёрный эллипсоид, появившийся словно из ниоткуда и увязший в сети гравитационных матриц третьего порядка — такие были только на адмиральском флагмане, и могли утянуть за собой даже небольшую планету. Эллипсоид попытался вырваться, распылил на атомы несколько штурмовиков, а потом затих.

Аннигиляторы снимали с эллипсоида слой за слоем, словно кожуру, по одному нанометру, оболочка корабля пришельцев была тонкой, около пяти метров, абсолютно одинаковой по толщине и полностью однородной, ни двигателей, ни оружия отдельно не существовало. Не было их и за оболочкой, в пустоте плавало облачко холодной плазмы, не реагирующее на сигналы. Вот его исследовательская группа достала и аккуратно переместила на корабль, в специальный отсек, куда помещались особо опасные предметы. Оставалось только проверить, издалека, конечно, что это за тварь и что она хочет.