Да, но для начала не мешало бы согласовать с Селестеном. Все-таки пять человек на борту - научный состав экспедиции, подчиняющийся непосредственно биологу Брюни. Вахту они несут наравне с прочими членами экипажа, но отчитываться узкоспециальным ученым сейчас, во время перелета, попросту не о чем. Нортон поморщился и замедлил шаги. Если элементарно не распространять требование на этих пятерых, получится неприкрытая дискриминация на борту, которая рано или поздно выльется в конфликт. А если распространить...

Отменять идиотские приказы нельзя. Но можно, черт возьми, думать перед тем, как их отдавать!

На мониторе при входе в каюту Брюни мерцала синими и фиолетовыми огоньками надпись "не беспокоить". Впрочем, биолог, кажется, не отключал ее никогда. Александр Нортон бесцеремонно дернул за рычаг аварийной разблокировки.

И остановился в открывшемся проеме.

Звенела тонкая, мелодичная, негромкая музыка, не веселая и не печальная, словно естественное звучание самого воздуха. Начальник экспедиции Селестен Брюни, - невысокий и сухощавый, с узким лицом аскета, сидел, откинувшись в кресле и опустив выпуклые, все в прожилках, веки без ресниц. При вторжении командира под ними на мгновение возникла темная щель - и тут же снова сомкнулась.

– Входи, Алекс.

А все-таки ты мог хотя бы постучать.

– Я уже вошел, - усмехнулся он. Дурацкая улыбочка, дурацкая неловкость...
– Что это ты такое слушаешь, Стен?

Под извилистой кожей век прокатились туда-сюда шарики глаз. Длинная рука стареющего аристократа сделала в воздухе неопределенный восьмеркообразный жест.

– Молодой композитор, не помню фамилии. Псевдовосточные фантазии на двенадцати тонах. Попса, конечно, но расслабляет.

Селестен, разыгрывающий из себя пресыщенного эстета. Ерунда какая-то, даже нелепее приросшего к компьютерной игрушке Олсена. Стен, с которым вы налетали пять или шесть Ближних экспедиций, которого ты привык видеть жестким и сосредоточенным, у которого даже руки на самом деле совсем другие!.. И музыка - раньше он ни за что не стал бы так пренебрежительно отзываться о том, что слушал.

Если эта ржавчина сумела разъесть даже такого, как Селестен...

– Стен, я пришел, чтобы... Короче, мне нужен твой совет.

Приподнятые брови - над закрытыми по-прежнему глазами.

– Мой? Но ты ведь командир корабля, Алекс. Мои полномочия вступают в силу только в том случае, если...

Неуловимая пауза.

– ... когда мы куда-нибудь прилетим и начнем исследования, - он зевнул, почти не открывая рта.
– А пока что я на "Атланте" практически пассажир.

– Прекрати, Стен, - бросил Нортон.

Брюни и теперь не шелохнулся. Ни единой мышцей на расслабленном лице. Тоненько и бесстрастно пела восточная музыка. Очень хорошая музыка, - если кого-то интересует мнение полнейшего дилетанта...

– Рассказывай.

Рассказывать расхотелось. Через силу выплевывая скомканные фразы, Нортон коротко изложил биологу суть дела.

– И что?

Нежные монотонные звуки. Неподвижная фигура. Кстати, а ты, налетавший со Стеном пять или шесть Ближних, помнишь, какого цвета у него глаза?

... Что? В смысле - что теперь делать?

Пожалуй, только повернуться и шагнуть к выходу.

– Я пойду. Отдыхайте, биолог Брюни.

– Моих ребят озадачишь исследовательскими планами. Всего-то.

Нортон остановился. Действительно, всего-то, - понял он еще раньше, чем обернулся и посмотрел в лицо Селестена. Спокойное, с опущенными веками. Даже движение тонких губ было почти неуловимо. Голос звучал ровно - как музыка на двенадцати тонах.

– Разумеется, ежедневно рапортовать они тебе не должны, это бессмысленно, но к концу внутреннего месяца пусть каждый подготовит плановую разработку страниц этак на десять-пятнадцать. Я думаю, у технарей претензий не будет.

– Подожди, Стен, - все-таки возразил командир, хотя чего уж тут возражать...
– Но ведь мы даже приблизительно не можем предположить, что именно придется исследовать. И как ты себе представляешь?..

Снова - небрежно-аристократический жест:

– Да кто потом станет обращать внимание на эти планы...

Нортон кивнул - хотя начальник экспедиции все равно не мог этого видеть.

– Спасибо, Стен. Иду в узел.

Дверные створки сомкнулись за его спиной. Оглянулся через плечо наверху мирно переливалось синим и фиолетовым: "не беспокоить"... Может быть, Селестен прав и тут.

Может быть.

* * *

Чтобы сократить путь, командир шагнул напрямую в Сквозной коридор - и зябко передернул плечами. Похоже, эту коммуникацию проектировал озлобленный на мир неизлечимый ипохондрик. Голая труба свинцового цвета, тускло освещенная и узкая настолько, что высокий мужчина вынужден нагибаться, передвигаясь по ней. При этом ощущение бесконечной ловушки было настолько реальным, что никак не компенсировалось истинной экономией времени и дороги. Насколько знал Нортон, никто из экипажа без экстренной необходимости не пользовался "сквозняком" - а такой необходимости, кажется, еще ни у кого ни разу не возникало.