Однако я не могу разозлиться на мою богиню. Она меня околдовала, и что бы она ни делала, мне кажется, что она относится ко мне с нежностью и заставляет меня страдать для моего же блага. Может быть, под ее властью я стану мазохистом? Нет, или тогда альпинистом, упрямо лезущим на опасную вершину, вместо того, чтобы сесть в вертолет. Все спортсмены любят причинять себе боль. Бежать марафон — это каторга, поднимать тяжести — бессмысленное страдание. Пытаться понравиться богине любви…

— Какая она все-таки стерва, — шепчет Сара Бер-нар, — то, что она с тобой сделала, несправедливо.

И я удивляюсь тому, что отвечаю самым нейтральным голосом:

— Она просто применила правила игры.

— Ну да, послав тебе катастрофу, чтобы уничтожить…

— Если хочешь, я тебе помогу, — говорит Мата Хари. — У меня уже есть несколько людей-дельфинов, но если другим нужна помощь, отправь их мне, я их защищу и дам землю.

Мата Хариспасла мне жизнь, когда я перебирался через голубой поток. Она всегда помогала в трудную минуту. Однако сам не знаю почему, ее любезность меня раздражает.

Афродита достает бутыли с Раем и Империей ангелов из-под подставки.

Души поднимаются в первую бутылку, а потом, как будто в танце маленьких светящихся точек, похожих на светлячков, некоторые добираются до склянки Империи ангелов.

Но есть и немало неприкаянных душ, удерживаемых земным притяжением и низменными страстями. Невидимые, эти покойники пытаются преследовать своих мучителей, сбивать с толку медиумов ложными видениями или кружиться вокруг тех, кого любили.

— Нужно освободить планету от этих горемык, — говорит Афродита. — Нет счастливых неприкаянных душ. Каждая душа должна постоянно возрождаться до тех пор, пока не попадет в высший мир, не забывайте об этом.

Все записывают: научить священников признать неприкаянные души и помочь им подняться.

Богиня подходит ко мне и, к моему великому удивлению, поздравляет:

— Браво, Мишель. Я думала, что вы… в общем, я не ожидала, что вы преодолеете это. Вы начинаете меня впечатлять. Я не думала, что у вас столько возможностей…

Мне холодно и жарко, и я не знаю, как реагировать.

— То, что не убивает, делает более сильным, — добавляет она.

То же, что мать сказала Юн Би. Долгое время это изречение приписывали Ницше, но оно есть уже в Ветхом Завете.

Уж не хочет ли она, чтобы я поблагодарил ее за мучения моего народа, чтобы «усилить» его!

Она приближается ко мне.

— Действительно, вы были очень хороши, мсье Мишель Пэнсон.

И в этот момент она берет меня за руку и пожимает ее, как рефери, поздравляющий боксера. Затем она возвращается на возвышение.

— Кокетка, — ворчит Рауль. — После всего, что она тебе сделала, ты не должен был даже подпускать ее к себе.

— Ну и актриса! — говорит Мэрилин. — Я спрашиваю себя, зачем ей нужна эта показная соблазнительность.

— Без сомнения, чтобы проверить свою власть, — отвечает Эдди.

— Да, ее способности в красной магии, — заключает Рауль.

Он объясняет, что кроме белой и черной магии существует еще одна, менее известная — красная. Это женская магия, основанная на самых примитивных сексуальных пульсациях. Азиаты особенно интересовались этим и создали «Камасутру» и тантризм в Индии, тао любви в Китае и брачный танец в Японии. Они поняли, что помимо предсказания судьбы или избавления от сглаза женщины могут соблазнить мужчину и держать его во власти гормонального ига, делая таким же беспомощным, как и под влиянием наркотика.

Рауль понял мою проблему, но не может ее решить. Я не отвожу глаз от богини. И с облегчением вздыхаю, когда она, прервав разговоры с другими учениками, приглашает нас в угол зала, где в ряд стоят накрытые бокалы.

— Мой предшественник Гермес рассказал вам про опыт с крысами. Деметра говорила об опыте с обезьянами. Сравнение с животными помогает лучше понять поведение человека. Поэтому я расскажу вам о блохах.

Она берет один из бокалов и демонстрирует опыт. Я спешу записать его в «Энциклопедию».

В бокале находятся блохи. Край бокала как раз на такой высоте, которая позволяет им перепрыгнуть его.

Затем на бокал кладут стекло, закрывающее выход.

Сперва блохи прыгают и ударяются о стекло. Потом, чтобы не причинять себе боли, они начинают прыгать так, что не ударяются о крышку. Через час нет ни одной блохи, которая бьется о стекло. Все уменьшили высоту прыжка, чтобы остановиться ниже потолка.

Если убрать стекло, блохи будут продолжать прыгать так, как если бы бокал был закрыт.