Он сделал ещё один небольшой шаг, продолжая держать руку в кармане своей синей куртки. Его светлые кудряшки слегка топорщились в разные стороны из-под трикотажной шапочки.

— Давай обнимемся? Я скучаю, приятель, — прохрипел я, протянув к нему руки и стоя фактически на коленях перед ним.

Итан, выпятив вперёд нижнюю губу, беззвучно плакал, а потом рванул в мои объятия.

— Папа!

Как только он врезался в меня, обхватил его и прижал к себе. Стянув с него шапочку и уткнувшись носом в его волосы, не смог удержать слёзы, и они полились из моих прикрытых глаз. Я чувствовал, с одной стороны, облегчение, что он снова поверил мне. Но с другой…

Я чувствовал себя предателем. Я обещал ему, что никогда не уйду, но не сдержал слово. Я обещал ему беречь его, а в итоге не знаю, чем он питался и как жил в течение последнего месяца. Я обещал научить его всему чему он только захочет, но в итоге он оказался предоставлен сам себе. За тем обедом, когда мои друзья пришли знакомиться с моей Мишель, я много чего пообещал ему, потому что был абсолютно уверен, что моя жизнь связана с Мишель. А потом…

Потом я поддался своим эмоциям и принципам. Но, чёрт подери, я просто не могу жить без этих двоих. Я хочу исполнить каждое своё обещание, данное этому ребёнку и его матери. Я хочу становиться лучше ради них. Хочу видеть гордость за меня в глазах этих двоих. Я хочу быть мужем и отцом. Я уже чувствую себя мужем и отцом. Я абсолютно верен этим двоим.

— Прости меня, приятель, — прохрипел я, сжимая в руках его маленькое тело. — Ради всего святого прости, что подвёл тебя и ушёл. Я больше так не поступлю.

Он весь дрожал в моих руках и мне стоило неимоверных усилий сдержать себя, чтобы не завыть в голос. Я так виноват перед ним.

— Я очень сильно люблю тебя, приятель. Я всегда буду рядом, — прошептал я, глотая слёзы и надеясь, что он поверит мне.

Итан немного отстранился и заплаканными глазами посмотрел на меня. Вид у него был потрясённый и разбитый. У меня по любому такой же. Ведь он моя копия.

— Тебе больно? — тихонько спросил он.

Вспомнив, что я ему рассказывал про мужские слёзы, невольно удивился его памяти. Он словно компьютер запоминал каждое моё слово.

— Безумно, — признался ему. — Мне никогда в жизни не было так больно.

— Ты не уйдёшь? — еле слышно спросил он и его подбородок снова задрожал.

— Не уйду.

— Обещаешь? — с робкой надеждой тихонько спросил он, облизав губы. Сердце подпрыгнуло от его интонации.

— Обещаю, — сдавленно прошептал, вытирая его слёзы.

Итан достал руку из кармана и разжал свой кулачок, показав мне. А там тот самый брелок, который я подарил ему месяц назад на Рождество.

Это была последняя капля. Я притянул его к себе и зарыдал в голос. Этот парень хранил свой талисман, нося его каждый день с собой в ожидании отца. Меня. Когда я его подарил, то не подозревал, что он сын Мишель и не знал ровным счетом ничего о его биологическом отце и его местонахождении. Я дал ему надежду, сказав, что, если он будет бережно хранить талисман и мечтать, то отец обязательно появится и он ему покажет свой брелок.

Что ж, отец появился и никуда уходить не планирует.

Чьи-то руки легли мне плечи, и я уловил аромат ванили.

Мишель, моя крошка…

Она встала на колени рядом с нами и обняла нас двоих.

— Я люблю вас, — прохрипел я.

— А мы любим тебя, — прошептала Мишель.

— Поехали домой? — тихо спросил у Итана.

— У нас всего один диван, — оповестил меня Итан, уткнувшись мне в шею. Его рыдания немного стихли, но он продолжал тихо всхлипывать.

Я еле заметно улыбнулся.

— Приятель, у вас весь дом в распоряжении. С бассейном, кинотеатром, огромным холодильником и кучей игрушек. В твою комнату никто не входил, как ты уехал. Там всё лежит ровно так, как ты и оставил. Абсолютно всё, даже пазл на полу остался и ждёт, когда ты его дособираешь. А если тебе что-то понадобится, то только скажи. Я всё достану для тебя.

— Мы снова будем жить у тебя? Ты нас не выгонишь? — тихо спросил он.

Закрыл глаза и судорожно вдохнул кислород, но легче мне не стало.

— Итан, дорогой, нас никто не выгонял из дома. Это я ушла. Джастин нас не выгонял, он хотел, чтобы мы остались, — вмешалась Мишель.

Я почувствовал её тёплое дыхание и открыл глаза. Она стояла напротив на коленях и гладила Итана по голове, но смотрела на меня. С такой любовью и трепетом, что сердце защемило. Затем она аккуратно вытерла мои слёзы и ободряюще улыбнулась мне.

Итан отстранился и устремил свой слишком взрослый и проницательный взгляд на меня.

— Ты ведь не настоящий папа, я знаю, — тихо произнёс он, а я замер, смотря ему в глаза. — Но я хочу, чтобы ты был моим папой. Холошо? — я облегченно выдохнул. Весь груз моей вины словно сполз с моих плеч.