Вернулся в Питер, в службу вступил помощником присяжного поверенного, да тут его полиция и прихватила. На допросах в заблуждениях покаялся, но никого не выдал, значит, и характер крепкий.

Лицо чистое, черты правильные, волосы темные, глаза орехового цвета, нос чуть длиннее чем надо. В целом хорошее впечатление производит.

– Такое дело, Георгий Спиридонович. Мне стряпчий нужен, толковый да верный.

– Лично вам?

– Не совсем. Вокруг меня сейчас несколько дел закручивается – партия «Небесная Россия», газета «Слово», приюты для пацанвы с работой и заработком, много чего. Без грамотного человека никак, договор там составить или вексель подписать.

– Так это в любой конторе вам сделают.

– В любой не годится. Есть такие вещи, которые людям со стороны знать не надо. Не, ничего противозаконного, – объяснил я, увидев у Георгия на лице сомнение, – просто что знают трое, знает и свинья. Делу ущерб выйти может. На-ко вот, почитай.

Щекин взял у меня программу партии и углубился в чтение. Вот сразу юрист виден – не пробегает глазами, а каждую мелочь вникает. Ценный кадр.

– Так это, Георгий Ефимович, – поднял он на меня глаза, – почти толстовство.

– Почти, это верно. Только мы полагаем, что на силу надо отвечать силой, а так все сходится. Так как, Георгий Спиридонович, пойдете к нам? Жалованьем не обижу.

– Так я же как минимум поднадзорный, или, скорее, административно ссыльный. Если не заключенный.

– Это мы поправим, не сумлевайтесь.

– И как же? – скептически прищурил глаз правовед. – В градоначальстве влияние имеете?

– Поднимай выше, Егор. К царю вхож.

Вынул из кармана и показал номер газеты Слово, в котором общий парадный снимок царской семьи вместе со мной. Жора в удивлении покачал головой.

– А ты как думал. Такое дело только снизу никак не поднять, поддержка сверху нужна. Твоего графа Толстого Синод вон, шибко не любит, оттого дело медленно идет. А мне мешать не посмеют. Ну, или будут так, по мелочам покусывать.

Говорили больше часу, все Щекин выспросил, обо всем осведомился. обстоятельный парень. И согласился.

А тут Григорьев и второго привез. Ну, этот послабее оказался, хоть и целый поверенный. По петербургским гостиным прогрессивные речи слушал, сам говорил и прямая бы дорога ему в кадеты, да вот дружок детства и юности попросил чемоданчик на квартире сохранить, а потом за ним придут.

Ну и пришли. Охранное отделение и человек пятнадцать городовых – бомбы в том чемоданчике были, а дружок тот в бега подался, известный в подпольных кругах человек. А бомбы – это вам не газетки-листовочки и тем более не пафосные речи перед господами интеллигентами о народных страданиях. Так что сгребли милейшего Сергея Алексеевича Варженевского в Кресты не задумываясь. А там он имел массу времени подумать о своей несчастной судьбе и шансу вырваться на волю обрадовался несказанно.

Взбрыкнул, правда, когда я ему обозначил, что начальником будет не он, а Щекин. Как же так, он помощник, а я целый поверенный!

– У нас, Сергей Алексеевич, я решаю, кто начальник, а кто подчиненный. Не устраивает, буду другого искать.

– Нет-нет, что вы! Просто… некомильфо… коллеги засмеют…

– Ништо, мы твоим калекам не скажем ничего, то наше внутреннее дело.

Получил я на них все бумаги честь по чести, Евстолию за труды четвертной отсыпал, он поначалу отказываться вздумал.

– Бери, бери. Без тебя я бы тут и за неделю не управился.

Так что расстались довольные друг другом, визитку ему с адресом и телефоном оставил, будем понемногу прикармливать.

Юристам по дороге на Обводный сразу задачу объяснил – во первых, все документы партии, общины и трудовых колоний просмотреть, проверить и доложить, что там надо поправить-дополнить или в порядок привести. А попутно думать, каким образом нам с «Мироедом» на европейский рынок вылезти.

На праздниках «выстрелило» Слово. Тиражи резко скакнули, газета раскупалась «влет». А все почему? Потому, что я притащил Перцову первый русской кроссворд современного вида. Составлял его я его долго и мучительно, страдал над выбором темы. Потом все-таки остановился на монархии – имена царей и цариц, места коронаций и все такое прочее. Ответы, разумеется, шли в следующем номере, который пришлось трижды допечатывать.

– Это невообразимо! – главный редактор долго тряс мне руку – У Ведомостей тираж 30 тысяч, а мы на прошлом номере сделали сорок шесть! Чистый доход больше пяти тысяч рублей. Это вместе с платой за объявления. Я кстати, без вашего ведома поднял стоимость. Надеюсь, Григорий Ефимович…

– Надейся, надейся – я уселся в кресло Перцова, потер руками лицо. Устал. Такая беготня, что впору собственным автомобилем обзаводится – в Царское катаюсь словно на работу. Вот и Николай, поразгадовав кроссворд, затребовал меня срочно во дворец. Прям с самого раннего утра. Не давалось ему два слова и кроссворд не сходился. Пришлось ехать, помогать, обещать придумать к следующему номеру новую головоломку. Причем женскую, специально для Аликс. Которая тоже примчалась с раскрытой газетой. Ее не давались аж целых пять слов – он и ясно, история русской монархии она, конечно, учила перед помолвкой, но знала не так хорошо, как Никса. Вот Василия Шуйского, например, забыла. А подглядывать в энциклопедии, гордая Аликс, разумеется, считала ниже своего достоинства.