Тоненькие линии тотчас расчертили застывшее на экране лицо, в перекрестьях появились красные точки, а на другом экране появилась таблица параметров. Данные анализа звучавшего из динамика голоса отразились на экране ниже.

— Идентификация невозможна, — мягко сообщил голос информатория. — В имеющемся банке данных отсутствуют соответствующие идентифицируемому объекту сведения. При необходимости подключения к дополнительным базам, прошу ввести код доступа.

Я молча опустила руку к боковой панели и набрала личный код доступа к засекреченной базе Звёздной инспекции.

— Наличие допуска к данным подтверждено, — ответил информаторий другим, более чётким голосом. — Идентификация произведена.

Я увидела на левом экране голографический портрет Бартоломео Кортеса в форме звёздного инспектора.

— Копировать, — распорядилась я. — Полученные данные не фиксировать в базе звездолёта. Доступ закрыть.

Выхватив из паза прозрачную пластинку, я вышла из отсека, на ходу обдумывая то, что прочитала на экране. Чем дальше я думала, тем больше вопросов у меня возникало. Удержав себя от того, чтоб направить в информаторий новый запрос, я медленно пошла по коридору, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли.

Издалека слышалась удалая песня, которую пели под гитару два молодых голоса. Я невольно прислушалась к словам, которые как-то непривычно было слышать на поисково-спасательном звездолёте.

Появившись в мавританском салоне, я как раз успела к тому, чтоб услышать припев. Ник и Мик сидели на низком диване и горланили пиратскую песню. Один из них выбивал из большой кубинской гитары яростные аккорды. Остальные члены экипажа устроились вокруг, причём некоторые подпевали и хлопали в ладоши, а другие наблюдали за происходящим со снисходительными улыбками. Только Дакоста выглядел недовольным, а маленький сержант Бом — испуганным. Прямо напротив исполнителей на ковре сидел большой пушистый кот, не отрываясь, смотрел на них и двигал головой в такт.

Заметив меня, близнецы смутились и смолкли. Кот пару раз дернул головой и обернулся ко мне. Во взгляде у него было требование продолжить концерт. Немедленно.

— Это случайно не вариант гимна баркентины? — поинтересовалась я, подходя ближе.

— У вас же нет бороды, — пробормотал один из близнецов и покраснел до ушей.

Джонни Лю радостно хихикнул.

— Возможно, это моё упущение… — пробормотала я. — Может, ещё что-нибудь споёте?

Мик или Ник нерешительно провёл пальцами по струнам, но тут Джулиан, который стоял с боку, подпирая одну из стоек арки со свисавшими с неё полупрозрачными занавесями, протестующе покачал головой.

— Только не это! — он подошёл к юноше и забрал у него гитару. — Хватит мучить инструмент, молодой человек. И наши уши.

На него посмотрели неодобрительно, к тому же парень окончательно смутился и низко опустил голову. Джулиан присел в кресло неподалеку от него и принялся медленно, даже несколько лениво перебирать пальцами струны. По салону разнеслась неторопливая нежная мелодия. Недовольные гримасы сменились заинтересованностью, а потом улыбками.

— Вилла Лобос, — прошептал Вербицкий, — Ария из бразильской бахианы…

Обиженный гитарист тоже поднял голову, с восторгом прислушиваясь.

— Скажите, доктор, — проговорил Дакоста, — есть ли что-либо, чего вы не умеете? Медицина, алхимия, фехтование, теперь — гитара. Что ещё?

— Artes liberales [5] , - невинно улыбнулся Хок.

Мальтиец бросил на него острый взгляд.

— Вы, старпом, тоже не перестаёте меня изумлять.

— Он вас просто дразнит, — успокоила его я. — Наверняка, у него в каюте припрятан словарь латинских слов и выражений.

Хок расхохотался, а Дакоста только пожал плечами.

— А зачем нас тут собрали? — прогудел Бомбадил, осторожно пристроившийся на краешке дивана. В мавританской роскоши салона он чувствовал себя неуютно и не знал, куда девать свои огромные руки.

— Вы что, стармех, не видите, что у нас под ногами? — обернулся к нему Вербицкий. — Ковёр. А что бывает, когда начальство вызывает на ковёр?

— Мы что-то не то сделали? — нахмурился Бомбадил.

— Он шутит, — успокоил его Лин и, поднявшись, развернул красивое кресло с прямой спинкой и резными подлокотниками. — Присаживайтесь, командор.