Так прошёл ещё месяц, Скит помогал по хозяйству, пытаясь как можно меньше доставлять проблем радушной хозяйке.

— Ты здоров, — однажды сказала целительница, — но голову тебе вылечить я не смогу, тут все зависит только от тебя. Искать себя тебе придётся самому. Вечером перед тем как тебя выловил Роден, в той стороне была Буря Безумия. В ней никто не выживает, она меняет саму суть мира там, где проходит. Скорее всего тебя зацепило её эхо, иначе бы ты и не выжил.

— Благодарю тебя, Лада, и однажды оплачу свой долг.

— Не спеши, я не договорила. Сейчас зайдёт один мой знакомый, он тоже путешествует и ищет себя в этом мире. Пойдёшь с ним, глядишь и поможете друг другу. Считай это платой за мою помощь тебе.

Скит вновь склонил голову показав свое согласие и в этот момент в дверь кто-то постучал. Дверь затряслась, словно кто кувалдой в неё колотил.

— Заходи, а то дверь мне вынесешь, а как потом старой женщине обратно её ставить? — в своей доброй ворчливой манере сказала целительница.

Когда гость вошёл, то Скит сначала решил, что в дом заходит медведь. Он был огромный, чтобы войти в дом ему пришлось наклоняться, так как он не проходил в дверь. За спиной на петле висел молот. Сам был одет в кожаную куртку, с железными вставками. Ворот куртки, подол и рукава были обшиты мехом. На шее справа виднелся рисунок медвежьей лапы состоящей из линий словно нанесенной когтями.

— Здравствуй, госпожа Лада. Ты просила, чтобы я зашёл перед уходом из города. — басом проговорил гость.

— Привет, Бьёрн, — улыбнулась Лада, — ты хотел оплатить мне за помощь, так вот. Знакомься это Скит и он составит тебе компанию в твоих скитаниях по миру.

— Как скажете, уважаемая Лада. — поклонился гигант. — Ну пойдём, малой, нам предстоит большой путь.

Скит вновь поклонился Ладе и не говоря больше ничего пошёл вслед за северянином.

— Не скажешь куда путь держим? — задал вопрос Скит, после выхода из города, название которого он так и не узнал.

— Мы с тобой скитальцы, малой. А значит идём от города, до города и ищем свой путь в этой жизни. — философски ответил здоровяк.

— Меня Скит зовут, а не малой. — возмутился он своему прозвищу.

— Но ты же мелкий, как мне тебя называть? — продолжил издеваться здоровяк.

— А черт с тобой, — махнул рукой Скит, он действительно был ужасно худым, последствия ускоренного лечения. — Так скажешь куда путь лежит?

— А вот это уже от тебя зависит. Что ты хочешь найти в этом безумном мире?

— Себя, — коротко ответил Скит. — Я ничего о себе не помню.

— О как — удивился здоровяк — и что же произошло с тобой раз ты все позабыл?

— А у тебя, как я посмотрю, только мышцы и выросли, а мозг нет. Я же сказал, что ничего не помню, как я могу сказать, что со мной случилось? — грубо ответил Скит, но Бьёрн только рассмеялся на этот ответ. Так за разговорами и взаимными уколами они шли до самых сумерек.

— Вот тут и встанем лагерем на ночь, — сказал здоровяк, — Иди дров набери для огня, а я нам ужин соображу. Только не вздумай лес рубить, хозяин леса этого не любит.

— Я тебе его руками рубить буду, громила? Наберу хворост, не переживай. А за ужином расскажи мне немного о себе. — предложил Скит, которому только предстоит узнать этот мир.

— Держи, — Бьёрн кинул спутнику нож с перевязью. — У тебя совсем оружия нет, пригодится.

— Умел бы я ещё с ним обращаться, — пробурчал Скит, довольно ловко перехватив перевязь. Подтянул застежку и повесил на пояс. Может для Бьёрна это и был нож, но для недавнего больного это был короткий меч.

Запах от кухни Бьёрна сводил с ума. Скит не мог дождаться пока здоровяк закончит готовить, поэтому решил прогуляться по лесу, осмотреться. И уже начал отходить от костра как услышал низкий рык.

— Стой на месте, малой. — тихо прошептал Бьёрн. — не делай резких движений. Сам же медленно потянулся к своему молоту.

Из леса вышло нечто, безобразная тварь, слюна которой из падая из пасти заставляла траву шипеть и дымиться. Три пары глаз, расположенные вдоль головы, быстро дергались каждый в свою сторону. Сама тварь была похожа на пятнистого пса или волка, но высотой в пару метров. Лапы твари оканчивались длинными когтями-ятаганами, которыми тварь вспахивала землю при каждом шаге. Аура вокруг этого безумия словно меняла все живое вокруг неё. Трава начинали извиваться и чернеть, но не умирала. Она словно становилась иной, более хищной.