Эти корреляции было легко вычислить в режиме. А вот дальше начинались сложности.

В правильно подобранной паре тюрвинг должен «гасить» другой. Этого можно добиться, если их силы идеально совпадут по величине, но будут иметь противоположные векторы. Их было невозможно уравновесить; влияние каждого предмета нельзя оценить, чтобы подобрать правильное взаимное расположение и ориентацию. Три пары тюрвингов тоже, в свою очередь, должны были быть уравновешены — но решить эту задачу математическим путём я не смог бы даже в режиме, истратив все силы. Это была классическая задача трёх тел.

Там, на базе, в хранилище, я понял, как решить эту проблему. Вернее, не понял даже — это не то слово — а, скорее, почувствовал. Это было странно и необычно, ведь довольно много времени и усилий я потратил, пытаясь измерить параметры взаимодействия тюрвингов, найти точки равновесия. А потом вдруг вспомнил, как ощущался колокольчик, как сильно он отличался от подделки — но не внешне, а именно на уровне эмоционального восприятия, которое невозможно объяснить.

В тот момент я вышел из режима. И ощутил, что каждый тюрвинг имеет свой… пускай будет характер. Нечто, вызывающее отклик у меня внутри. Похожим образом мы общались с Гайей — часто эмоции заменяли слова, или же дополняли их. Тут «слов», то есть структурированной информации, не было. Но оставалась некая оболочка из странных чувств и ощущений, которые нёс каждый предмет.

В какой-то момент я даже подумал, что материальное воплощения тюрвингов были созданы специально, чтобы запутать претендента на единство, который не ощущал их так, как ощущаю я; не дать ему понять, как они должны работать вместе на самом деле. Утопить его в океане бесплодных вычислений.

О назначении седьмого тюрвинга невозможно было догадаться если бы не «подсказка» — его «эмоциональный фон».

Седьмой тюрвинг был своего рода «весами» или «линейкой», которая давала необходимую «позицию силы», позволяющую точно измерить и выдержать параметры взаимодействия тюрвингов. Именно он решал все неразрешимые задачи, открывая дорогу к объединению.

Почувствовав это, я разглядел в седьмом тюрвинге органы управления, которые показались мне очень логично устроенными. Имея седьмой тюрвинг, первые шесть даже не обязательно трогать и физически перемещать.

Единение тюрвингов, как мне представлялось, можно было описать, как «хрустальную пустоту»; ничто, в котором содержится всё одновременно.

Я взял седьмой тюрвинг. Гайя всё ещё была рядом, я чувствовал это. Она прятала собственные страх и боль, но я слишком давно её знал, чтобы эти уловки могли сработать…

«Я боюсь», — мысленно произнёс я.

«Того, что это не спасёт меня? — ответила Гайя с лёгкой насмешкой, — ты ведь это итак чувствуешь. Но ты должен пройти свой путь до конца».

«Что же будет?»

«Я не знаю. И у меня всё меньше возможностей увидеть это. Так что не мешкай».

Седьмой тюрвинг потеплел в моих ладонях. Но за мгновение до того, как я уравновесил все силы тюрвингов, из темноты леса вышла фигура, закутанная в тёмный плащ, и раздался знакомый голос, которого здесь никак быть не могло:

— Если бы ты был человеком, Гриша, до этого бы никогда не дошло, — грустно произнёс Эльми, опираясь на длинный белый посох.

— Это ещё что за хмырь? — воскликнул Лев, вскакивая на ноги и занимая позицию между мной и Эльми.

— Спокойно, Лёва, — ответил я, — знакомый…

Лев недоверчиво посмотрел сначала на меня, потом на Таис. И только после этого неохотно отступил.

— Не ожидал, — сказал я, — какими судьбами тут? Друзья, познакомьтесь — это Эльми, искусственный интеллект станции, координаты которой оставила Алиса.

Эльми поморщился, как будто попробовал кончиком языка дольку лимона.

— Мы достаточно далеко зашли, Гриша, чтобы не прятаться за ложными сущностями, которые иногда бывают необходимы, но лишь на определённом этапе.

— Ты о чём? — спросил я, хотя уже понимал, к чему он клонит.

— Ты ведь уже понял, что у тебя в руках — пустышка. Бесполезная наживка, которая должна была тебя провести через всё это, толкая мир к необратимой катастрофе?

«Он что, не знает?» — с удивлением подумал я.

«Тише, Гриша, — отозвалась Гайя слабеющим мыслеобразом, — он может и не знать. Даже если он тот, кто ты думаешь… мы у самой границы его владений».

— Понимаю твои мотивы. Ты не хочешь дать умереть подруге, испытывая отчаяние, — продолжал Эльми, — не хочешь сейчас признаваться в своём фиаско… — Эльми изобразил тяжкий вздох.

— Как он здесь оказался? — вмешался Кай, — как-то он слишком… самостоятелен для искусственного интеллекта, разве нет? — спросил он, и добавил, обращаясь к Эльми, — эй, кто тебя построил?