Искательница внезапно подумала, что беглец Йохан поступил абсолютно правильно, не отдав Ключ в ее руки. Ее мысли машинально обратились к молодому варвару — и Фрейя вздрогнула от внезапно родившейся идеи. Натянув на лицо маску безразличия, она задала пару вопросов все еще маячившему в зеркале Тлалоку. Тот обстоятельно ответил, поверив в то, что разговаривает не с врагом, а с потенциальным союзником, в чем Владычица не стала его разубеждать.

Когда добро оборачивается злом, самое время напомнить всем, что такое Истинное Зло…

Небо было бледно-лиловым, усыпанным черными точками — такими тут были звезды. На западе маячил темно-багровый диск луны. Земля казалась угольно-черной, как и вся растительность, которая сводилась здесь к чахлому кустарнику и редким пятнам мха-лишайника.

Опустившись на камень, я задумался. Что делать дальше? Находившийся у меня в кармане Ключ, как я уже успел проверить, совершенно не подходил к замку по эту сторону двери. Я оказался отрезанным не только от своей родной страны, но даже от своего мира. Сознавать подобную исключительность было вовсе не так уж приятно — столь одиноким я еще никогда себя не чувствовал.

Сзади!

Одновременно с полученным сигналом опасности мне на голову едва не опустилась паутина, однако я успел скатиться с валуна.

Перекатываясь по земле направо, я одновременно обнажил адаманитовый меч. Лезвие тускло блеснуло и раскроило уродливую голову исполинского паука. С омерзением вытерев с клинка воняющую слизь, я подобрал свой мешок и пошел прочь.

«Поаккуратнее, Йохан: ты еще не совершил всего, на что способен от рождения», — прозвенел в голове чей-то голос.

Я остановился и осмотрелся. Никого — и все-таки я не ослышался. Более того, этот голос я уже слышал… но когда?

Миробан. Цитадель Ло Пана. Команда Искателей. Финиста — Фрейя!

«И что же я должен сделать?» — мысленно вопросил я.

«Следовать своему пути, — отозвалась Владычица, подтвердив все мои подозрения. — На тебя возложена великая миссия…»

Она замолчала, предоставив мне самому гадать о том, в чем указанная миссия заключается.

Доспехи сидхе слабо звякнули, когда я опустил мешок на землю. Похоже, пришел момент, когда стоит воспользоваться подарком Ранель. Я открыл мешок и отпрянул. Доспехи ярко светились в темноте, сильнее, чем масляные лампы или даже волшебные светильники сидхе. С непонятным чувством уверенности я достал из ножен мифриловый клинок — и он также засиял своим рунным девизом: «Чтобы увидеть свет, следует поместить его в темное место».

Вот уж действительно: чего-чего, а тьмы тут хватает. В таком облачении я стану ходячим маяком. Меня нельзя будет не заметить.

Ну и ладно. От кого мне тут скрываться?

Натянув доспехи, я с удовольствием провел пальцами по тончайшим звеньям и чешуйкам, мягким, подобно хорошо выделанной коже. И как сидхе исхитрялись ковать детали, не превышающие по размеру ногтя? Причем не из стали даже, а из мифрила, по твердости не уступающего моему любимому адаманиту?

Подвесив мифриловый клинок на пояс, а адаманитовый — за спину, я пошел вперед. Куда? Имело ли это значение? Если местность незнакома, любое направление может вывести из нее прочь — и выводит. В другую, в данном случае столь же незнакомую сторону.

Я следовал своему пути, как и требовала Фрейя. А само направление этого Пути зависело уже не от меня…

Стены храма неведомых богов, с начала времен стоявшего на Стенающей Пустоши, были сложены из толстых, массивных плит бесцветного камня. Шершавые блоки были пригнаны столь тщательно, что в щель между ними не проходило даже лезвие ножа. Некогда тот храм двойным кольцом окружала величественная колоннада, теперь от нее остались лишь выщербленные обломки. Но стены не поддавались стиравшим все и вся волнам Времени.

Мерцающая бледность этих стен выглядела неестественно в окружающей ночи. Не более естественной была и форма храма: шесть островерхих башенок (все — разной формы и отделки) словно вырастали из массивной цитадели, способной выдержать любую осаду. Таковая, откровенно говоря, предпринималась, и не единожды. Таранные удары армии троллей во главе с самим Тлалоком, изнурительный штурм избранными гномьими отрядами, воздушные налеты драконидов… многое видели эти стены. И пережили все.

Что до странников-одиночек, традиционно являющихся самыми лучшими из «мирных исследователей» (Искателей), — да, они порою набирались достаточной решимости, чтобы просто войти внутрь. Иные из них даже выходили обратно, причем вполне в здравом рассудке. И во весь голос утверждали, что не увидели ничего интересного. Их рассказы, однако, плохо сочетались с безумными воплями многих других, также входивших внутрь, но после выхода не сохранивших нормального мышления. Вероятно, последние просто заходили несколько дальше, чем позволено непосвященным.