Азарт — это страшно, это даже хуже, чем интерес.

Первый раз Сволочь чуть было не запалился именно из-за него, чужого азарта. Давно. Очень давно. Он тогда сломал шею почти неразумному четырехлетке, тот даже и говорить-то самостоятельно толком не умел еще, все скулил «не на… не на…», остальное совсем неразборчиво. Но и гардистик был тоже молоденький, перворазовый, азартный, неопытный. Злился очень потом, что не доиграл.

Тогда повезло — списали на мышечный спазм, проценты погрешности примененной силы давления и неточность формулировки приказа. Тогда — повезло. Тогда… Хотя… Стоп.

Жертва.

Вот оно. Ты ведь хотел кое-чего попросить у судьбы напоследок, правда? Ты уже просил, по сути. Только почему-то забыл, что при этом нужно обязательно что-то предложить взамен. Вернее, не то чтобы забыл, но попытался сжульничать. Собирался отдать то, что тебе и так уже не принадлежало, — всего лишь жизнь. Не прокатило. Что ж, судьба, похоже, дает тебе второй шанс. Куда менее приятный и быстрый, но… Хотя бы не бессмысленный. А значит — пусть. Пусть так.

Потому что есть кое-что куда более страшное, чем просто умирать мучительно, мерзко и долго — это если даже такая твоя смерть никому ничего не даст.

Окажется не нужна.

Гарик

— О, как же много в этом славном мире идиётов! И как же с них бывает весело умным людям! — Гарик рассмеялся и ловко вывернул штурвал до упора, не снижая при этом скорости. Снижать скорость? Вот еще выдумали! Это пусть неумелые идиоты снижают, вон их сколько вокруг, идиотов этих, а Гарик и с закрытыми глазами на полном форсаже никогда никуда не врежется. Потому что что? Правильно! Потому что Гарик — умный. И ловкий. В отличие от.

Флаер повело и чуть было не опрокинуло, несколько секунд они летели практически лежа на боку, чуть не царапнув чужой борт блистером. Близко-близко мимо прозрачного колпака мелькнули распластанные по стеклам боковых окон лица, с вытаращенными глазами и раззявленными в беззвучных воплях слюнявыми пастями. Казалось, что еще миг, еще сантиметр, и… Но Гарику удалось увернуться (как и всегда! кто бы сомневался! точный расчет — наше все, помните об этом, сявки!) — и секундной спустя обиженно ревущий аэробус остался далеко позади-внизу, вместе со всеми своими вконец обделавшимися пассажирами. Знай наших! А нефиг разным придуркам шляться по тем трассам, где Гарик сегодня рулит.

— Йеху! — Гарик отсалютовал оставленным далеко позади и внизу придуркам средним пальцем, хотя и не особо надеялся, что хоть кто-нибудь заметит и по достоинству оценит его жест. Подмигнул отражению замершего на заднем сиденье кибера: — Прикольно смотреть на идиотов, правда? Особенно когда они внизу. Ты со мной согласен? Жаль, ракурс у тебя неудобный был. Но не вздумай потереть запись, я потом еще разок полюбуюсь на это жалкое, душераздирающее зрелище. Обожаю смотреть, как уделываются придурки!

Кибер не шелохнулся, пырился словно бы сквозь и слегка мимо. Впрочем, он и не мог иначе, под полным внешним-то контролем! Только вот взгляд его, вроде бы стеклянный и совершенно правильный, как и полагается киберу под полным внешним контролем, Гарику совсем не понравился. Ну вот совсем-совсем! Гарик чуть наклонил голову, ловя в зеркале заднего вида отражение глаз цвета весеннего меда. Упс… а конфетка-няшечка-то, походу, подтаяла! Слишком хорошо Гарик на крыше сработал, слишком качественно. Поплыл сладкоглазенький. Совсем поплыл, глазки не стеклянные даже, а словно пуговицы из дешевого пластика. Или леденцы, сначала обслюнявленные, а потом выплюнутые в дорожную пыль. Тусклые такие глазки, уходящие, подернутые пережженной окалиной равнодушия.

А и ладненько.

А и так даже и лучше. А и просто таки отличненько получается! Немножечко рановастенько, конечно, ну да и ничего с другой стороны, очень удачненько даже можно сказать. Гарику не впервой совмещать два удовольствиеца, доламывая игрушку прямо в полете. Первый этап сейчас ляжет отличненько, в самую точечку ляжет. Потому что бондик все равно сейчас не поверит, несмотря на все старания Гарика быть как можно более искренним — а Гарик будет стараться. Изо всех сил. В этом-то и кайф! Бондик не поверит, но заинтересуется, не сможет не заинтересоваться, слишком наживка лакомая. Вот он и высунет из раковинки свое мягонькое и уязвимое пузичко, а Гарик туда как раз крючочки-то и засадит! Крючочки интереса, недоверия и отчаянной надежды, нет более беспокоящих раздражителей. Гарик опытный, Гарик знает, как надо и что делать. И главное — когда.

Ну и что, что потом раковинка снова схлопнется? Крючочки-то уже внутри останутся. А лески, к ним ведущие, — в руках у Гарика. И можно будет отличненько поиграть на натянутых лесках, словно на струнах, дергая то один крючочек, то другой. Не сильно дергая, аккуратненько, чтобы слишком не повредить, а раздражать только. Постоянно, долго и без устали. Пока жертва не выдержит и снова не откроется. И не получит еще один крючочек. И снова играть на натянутых нервах, словно на струнах.

Офигенно приятственная игра! Гарику она никогда не надоедала. Главное, не позволить хорошо обработанному клиенту уйти в себя и окончательно закуклиться, сомкнуть створки, пока не всажены промеж них раздражающие крючочки. А то потом семь потов сойдет, пока обратно расколупаешь да сквозь толстую раковину достучишься до мякотки!