– Нужно разгрузить пулеметы и отвезти их в арсенал, – напомнил Федор.

– Грузовик с солдатами уже вызван, – ответил офицер. – Прибудет к штабу. Сопроводите их на станцию, а затем – до арсенала. Сдав оружие, можете быть свободны. Рекомендую после заселения в гостиницу навестить портного. Времени в обрез. Послезавтра к десяти ноль-ноль ожидаю вас в приемной. Все понятно?

– Да, – ответил Федор и попрощался. Захватив с собой ожидавшего в приемной унтера, вышел из здания штаба. Здесь достал из кармана портсигар и закурил в ожидании грузовика. Тот пока не прибыл.

– Четко у них тут, – сказал Друг. – Хорошо службу тянут. У Брусилова не забалуешь.

– У вас он тоже был? – удивился Федор.

– Знаменитый генерал, – подтвердил Друг. – До войны – командир корпуса. С ее началом возглавил армию, а затем – и фронт. Очень классно воевал. Если здесь такой же, как в моем мире, немцам станет хорошо. В смысле очень плохо. Как-то так, ваше благородие. Поздравляю с чином!

– Перестань шутить! – буркнул Федор.

– Да я радуюсь, – сообщил Друг. – Это ж надо так случиться! Мы за чин жопу рвали, надрываясь день и ночь, а вот тут – получи и распишись. И без всяких там усилий. Хорошо быть генералом: захотел и приказал. В Тулу возвратимся, как герои. Надо будет встречу заказать. Чтоб оркестр, девушки с цветами, ну, там речи, поздравления, хлеб-соль и чарка водки.

– Вот трепло! – плюнул Федор. Друг захохотал.

– Что плюешься? Дворянину не положено. Отвыкайте, ваше благородие. Ты теперь скажи, что не рад совсем.

– Просто не могу поверить, – сообщил Федор.

– К хорошему привыкаешь быстро, – успокоил Друг…

[1] Для любителей заклепок. Изначально в ДП предохранитель был выполнен в виде рычага у шейки приклада. Охватывая ее, стрелок приводил оружие к бою. Но держать рычаг нажатым долгое время было неудобно, потому предохранитель изменили. Федор изначально установил модернизированный.

[2] По тогдашней практике все стволы стрелкового оружия проходили испытание на прочность усиленным зарядом пороха, так называемую пороховую пробу.

[3] КБ – конструкторское бюро.

[4] Шаг – внесистемная мера длины, применявшаяся в русской армии того времени. Один шаг – примерно 71 сантиметр, 140 шагов равны 100 метрам.

[5] То есть указом императора.

[6] Списками в то время называли копии.

[7] Слово «жид» в то время не несло оскорбительного значения и всего лишь обозначало национальность. Даже в 1939 году, командиры Красной Армии, совершившей Освободительный поход, удивлялись, когда местные евреи называли себя жидами.

В правоте Брусилова Федор убедился скоро. После представления генералу в приемной к нему подошли трое офицеров с серебристыми погонами на плечах. На ремнях через плечо – шашки. Таковая имелась и у Федора – по форме полагалась, но незнакомцы, не в пример ему, носили их привычно и легко. Голубые просветы на погонах говорили, что это казаки.

– Подпоручик Кошкин? – обратился к Федору высокий офицер и, получив ответ, продолжил. – Подъесаул Зверев. Хорунжие Вилков и Брызгалин, – представил спутников. – Привезли команды для обучения. Приказано поступить в ваше распоряжение и слушаться во всем, что довольно странно – я старше вас чином и годами. К тому же нам сказали: в офицеры вы произведены недавно.

– Вчера, – уточнил Федор.

– До этого где служили?

– В сто восьмом Саратовском полку, господин подъесаул. Унтер-офицером.

– Пехота? Верхом ездите?

– Как собака на заборе, – сообщил Федор. – Рубить шашкой тоже не приучен. Боюсь даже из ножен доставать – вдруг порежусь.

Офицеры засмеялись.

– Извините, подпоручик, – сказал Зверев, улыбаясь, – но предвижу трудности. Казаки у нас третьего года службы, к пехотинцам относятся свысока. К офицерам, не умеющим ездить верхом, – тем паче. Мы, конечно, им прикажем, но за результат не поручусь.

По лицу подъесаула читалось, что взгляды подчиненных он разделяет полностью. И стараться с приказами не станет.

– Сколько с вами казаков? – спросил Федор.

– В общей сложности – сорок человек, – сообщил подъесаул.

– Вы могли бы вывести их завтра к стрельбищу за городом? Часикам к восьми утра? Там и поговорим.

– Сделаем! – кивнул Зверев и ухмыльнулся…

День прошел в хлопотах. Озадачив Курехина приказом и снабдив его деньгами, Федор взял извозчика и скатался к стрельбищу. Унтер-офицер, командовавший тамошней командой, получил червонец и запряг в дело подчиненных. Завизжали пилы, застучали молотки. Во второй половине дня прикатил Курехин на повозке. Получив указания, присоединился к солдатам. Ближе к вечеру все было готово. Федор, оценив сделанное, поблагодарил унтер-офицеров и солдат и, дав им на водку, отправился в город отдыхать.

Встал он засветло. Приведя себя в порядок, перекусил в соседнем ресторане. Взял извозчика и поехал к арсеналу. Там уже ждали подчиненные с повозками. Погрузив в них ящики с оружием и патронами, они сели сами, и колонна, не спеша, потянулась к стрельбищу, где Федор отдал последние распоряжения. Выполнили их мгновенно. Солдаты из тамошней команды, несмотря на помятые лица, носились метеорами.

В пять минут девятого появился конный строй казаков. Впереди скакали Зверев и хорунжие. Федор ждал их за воротами, заложив руки за спину. Казаки осадили коней, чуть не сбив Кошкина. Специально, разумеется.