— Почему именно туда?

— Там жила. Там есть знакомые девчонки. А здесь никого.

— Это правда, что ты жила в закрытой гимназии для девочек?

Он наконец-то улыбнулся, и я поняла, что он неунывающий. Бывают такие люди, которые плохое вспомнят и часами не могут в себя прийти. Бывают такие, кто злится целыми сутками, моя мама может неделями пребывать в дурном настроении. А есть люди лёгкие. Тут главное не запутаться в определениях. Ведь лёгкое поведение и лёгкий на подъём — это разные свойства характера.

Илья оказался жизнелюбом? Но точно оптимист, потому что сильно не заострял внимание на неприятностях. А как он с этой девкой, которая гадости про него рассказывала? Да никак! Игнор полный! Это показатель некой внутренней силы. В машине мне хотелось высказаться, и я бы влезла в конфликт, стала бы защищать Илью. Хорошо, что та стерва с рыжим поцапалась.

— Дана? Ты чего задумалась? — прямо на ходу, Ветер наклонился, чтобы попытаться посмотреть мне в лицо.

— Да, я училась в закрытой гимназии для девочек.

— Институт благородных девиц?

— Скорее интернат. И ничего благородного там не было. Меня оттуда не выпускали… За это я ненавижу своих родаков. Тёма… Она меня убогой называет, потому что многое упущено.

— Допустим, что? — Илья открыл деревянную дверь в подъезд.

Сразу почувствовала специфический запах. Лужа стояла прямо в подъезде, пришлось пройти по досочкам.

— Допустим, я никогда не прикасалась к мужчинам, кроме папы. Взрослых видела, а парней издалека. Так что когда я к вам пришла, обалдела, что парни кругом.

Он звонко рассмеялся, потащил меня за руку на второй этаж по скрипучей лестнице, где ступеньки дугой вниз провалились, и была на них стёрта краска. Высокий второй этаж, потолки, видимо, не меньше трёх метров. Всё такое старое! Такое необычное! Рамы, двери, как из прошлого столетия. В фильмах такие видела. Фильмы в интернате смотрели каждый день, в основном, старые. Советские и голливудские. Никаких мультфильмов.

— И как тебе парни? — смеялся Ветер.

— Правду?

— Конечно!

— Вы плохо пахнете.

Мы очутились в длинном коридоре, по которому разносился смех Ильи. Кругом стояли старые шкафы на замках, детские велосипеды. У каждой двери коврики и обувь. Странно, что дверь в подъезд не закрывалась, а вещи так спокойно лежали. Никто не воровал. Прошли общую кухню с пятью газовыми плитами и умывальниками.

— Ты так на всё смотришь, словно с Луны свалилась.

— Ты хочешь меня обидеть?

— Нет, конечно.

— Нет или конечно?

— Ишь ты какая! Парней она не видела, но язычок острый.

Он подмигнул мне и повёл в дальний конец коридора.

— А здесь душевые есть? — заглядывала я с любопытством на кухню.

— Только туалет. А что ещё в парнях удивило?

Он привёл меня в конец коридора, но не туда, где туалет, по запаху можно понять, а туда, где располагалась его комната. Стал открывать дверь. Замер неожиданно, улыбка сползла с его лица. В комнате напротив что-то происходило. Какая-то возня, плакал ребёнок. Стоны.

Я уставилась на соседнюю дверь.

— Посиди, Мышонок, я сейчас, — сказал Илья таким жёстким голосом, что мурашки по телу пробежали.

Что-то происходило? Кого-то убивали?

Страшно так стало. Даже когда Ветер свет в своей комнате включил, я испуганно смотрела в коридор, не интересуясь окружающей обстановкой.

Оказалась у вешалки, на которой висела только его спортивная чёрная куртка и старая кожаная безрукавка. Под ней стояла полка для обуви, вот там чего только не было, только страшное всё, затасканное и дырявое.

Илья поставил пакет на пол. Взял чёрный платок с полки, быстро намотал его на кулак и вышел, прикрыв дверь. Я так поняла, постарался меня отгородить от малоприятного зрелища.

Но я следом за ним. До мороза по коже одной не хотелось оставаться. Юркнула в сторону от его комнаты, как полагалось мышам, в уголок забилась.

А звуки у соседей становились всё страшнее и громче. Женщина надрывно кричала.

В коридоре появился вначале здоровый мужчина в полосатой майке, потом ещё один такой же вышел.

Ветров навалился на соседскую дверь плечом, она оказалась закрыта. Тогда он отошёл и прямо ногой по замку со всей силы заехал. Я вздрогнула.

Приглушённый свет открыл взгляду комнату с детской кроваткой. Стол, на котором пустые бутылки, разложенный диван с помятым постельным бельём. Костлявый лысый мужчина в одних трусах наносил удары по женщине, она пыталась спрятаться между диваном и окном. Ребёнок плакал, но не в кроватке, а выбежал из комнаты в коридор мимо Ветрова. В кофочке и подгузнике. Какая-то бабушка его на руки поймала и унесла в свою комнату.