— Я живая! — радостно сказала я, вертясь перед зеркалом. — Я настоящая! Давайте же сделаем мне маникюр — красный лак, правда? — и можно спускаться к Его Высочеству.

И тут я увидела как сползают улыбки с лиц Дрю и Эллы.

— Я вообще только шпильки подавала… но устала… пожалуй, пойду под ванну… полежу, отдохну немножечко… — сказала Дрю и исчезла.

— Что-то я тоже чувствую себя утомлённой… А как там у вас под ванной — много места? — задумчиво произнесла Элла.

Вздёрнув подбородок, я произнесла:

— Спокойствие, только спокойствие. Его Высочеству понравится. Я знаю, что и как надо сказать.

Дрю высунулась из двери ванной и сказала:

— Конечно, понравится, классно выглядите. Принц у нас не слепой, однако. Только вначале он всех вскипятит и испарит за самодеятельность, а уж только потом ему понравится.

Я отмахнулась.

— Бросьте, ничего ни с кем не случится. Элла, а вы-то на бал идёте?

— Да, у нас же и папа и мама на королевской службе. Мы всегда получаем приглашение на всю семью. Но Его Высочество принц Кайлеан велел по окончании сборов вернуться вместе с вами, чтобы отчитаться о проделанной работе. И мне, знаете ли, неспокойно. Его Высочество ожидает одобренный им лично вариант.

— Это он здорово придумал, — восхитилась я, — перед балом каждой девушке просто необходимо отчитаться о проделанной работе — посадила ли семь розовых кустов, отделила ли зёрна от плевел, познала ли самое себя… Ступайте к себе, собирайтесь и отправляйтесь на бал, там увидимся. А с Его Высочеством я как-нибудь разберусь.

Элла помедлила в замешательстве, потом взбодрилась и зашептала что-то, помахав волшебной палочкой, то есть, спектральным преобразователем. Мои ногти удлинились и приобрели роскошный и смелый красный цвет. Я полюбовалась ими (это были ногти независимого и решительного человека!) и произнесла:

— Вы сделали мой бал, Элла. Никогда не выглядела лучше. Благодарю за всё. А теперь ступайте и не беспокойтесь.

Фигура Эллы начала таять, затем вновь сгустилась.

— Кольцо, кольцо наденьте! Которое с большой овальной камеей из оникса. Оно в сафьяновой шкатулке, вон там, — она указала на стол, — И духи там же! Они вам подойдут! — Её силуэт начал бледнеть… и опять проявился. Элла торопливо забормотала: — Косметическая магия, даже щадящая, всё равно вредит, надо будет потом ванночки для ногтей поделать, витаминизированные. И магическое укорачивание тоже не на пользу волосам, маски питательные лучше всего с маслом окки или с экстрактом…

— Да идите уже, Элла! — воскликнула я. — До бала совсем ничего осталось…

Когда Элла поборола свою деятельную натуру и исчезла окончательно, я надела кольцо, нанесла на кожу несколько капель духов. У них оказался лёгкий, но сложный аромат, и мне понравилось.

Теперь я была готова.

Дрю с освобождённым Леммуэлем выпорхнули из ванной комнаты, закружили вокруг меня с напутствиями:

— Удачи! Удачи, леди Данимира! Счастливо повеселиться, — щебетала Дрю.

— Шикарно выглядишь, Данимира Андреевна, — сказал Лем, — считай, супостат у тебя в кармане. Мне даже немного жаль парня — ни одного шанса у него. Веселись, Андреевна, и да хранят тебя боги!

— Ага. И да пребудет со мной сила. Пока-пока, ребята. Вернусь под утро, не скучайте тут без меня. — Я помахала им, шагнула в лифт и нажала на кнопку второго этажа.

… Нужная фраза была заготовлена заранее, чтобы произнести её с порога, но вместо того я, раскрыв рот, уставилась на фигуру в плаще и короне, стоящую ко мне спиной. Потом я произнесла совсем другое:

— Это не смокинг.

Кайлеан повернулся и долго разглядывал меня с неопределённым выражением лица.

— Это не то платье, — наконец ответил он в тон.

Мне всегда думалось, что все люди равны, но, как оказалось, человеком в короне манипулировать сложнее.

Во всяком случае поначалу, с непривычки.

Взяв себя в руки, я опустила ресницы, потом вновь вскинула глаза, чуть коснулась волос, улыбнулась и бесхитростно спросила:

— Тебе же нравится?

Да, Кайлеан Георгиевич являлся личностью демонической, с изрядными перекосами в характере от непомерной магической мощи и чересчур высокого социального статуса… а так же, по моему убеждению, его сильно портил общенародный трепет перед вышеописанным сочетанием благ, дарованных судьбой. Но было в его натуре что-то такое, что позволяло надеяться, — некое глубинное джентльменство не позволит Его Высочеству ответить отрицательно на подобный вопрос.

Он начал двигаться, обходя меня сбоку, я поворачивалась к нему, как цветок поворачивается к солнцу.

Он разглядывал меня, я — его.

Не было никакого смокинга, а были чёрный кожаный камзол поверх тёмно-серой шёлковой рубахи, перетянутый широким ремнём с массивной квадратной пряжкой, узкие тёмно-серые брюки, заправленные в высокие чёрные сапоги, и плащ, скреплённый серебрянной фибулой, — длинный плащ до самого пола, цвета мокрого асфальта, но с изнанки будто полыхало пламя.

И, разумеется, корона — серебряный обруч с зубцами в виде наконечников копий.