— Мы продвигаемся вперёд, — сдержанно отвечал Кайлеан.

Слово «мы» услаждало слух чрезвычайно. Потому что с некоторых пор я начала опасаться, что в один прекрасный момент портал откроется, и демон уйдёт отсюда один, небрежно перевернув неприглядную страницу своей жизни…

Эта мысль стала возвращаться с завидным постоянством, тем более, что я начала замечать, как взгляд Кайлеана останавливается на мне всё чаще и чаще. Что-то он там такое планировал, и в его планах мне отводилась некая роль.

Я уже встречалась в своей жизни с подобным вниманием.

Так задумчиво посматривал на меня Мартин — незадолго до нападения.

От подобных взглядов у меня пропал аппетит. Я ходила скучная и репетировала назревший разговор по душам, но никак не могла сочинить подходящее вступление.

По счастью, Кайлеан предоставил мне повод.

— Последнее время вы почти ничего не едите, Данимира Андреевна, — заметил он как-то за обедом. — Вы себя плохо чувствуете?

Действительно, из того, что лежало передо мной на блюдце, я съела от силы пару кусочков. Просто сидела, нахохлившись, и кусок не лез мне в горло.

— Я так больше не могу, — объявила я, собравшись духом.

Он перестал есть и откинулся на спинку стула.

— Чего вы не можете?

— Прекратите на меня смотреть! — воскликнула я, опустив всяческие предисловия, но добавила: — Ваше Высочество.

Он приподнял брови, но глядел молча, ожидая продолжения.

— Мне не нравится, когда на меня так смотрят. Что вы хотите со мной сделать?

— А я хочу с вами что-то сделать?

— Вот только не надо! Конечно хотите. На меня уже однажды так посматривали.

Он рассеянно взял солонку и принялся вертеть её в руках.

— И когда же?

— Прямо перед тем, как меня укокошили! — выпалила я. — Вы всё ходите и смотрите, смотрите, смотрите, это ж никаких нервов не хватит! А потом заботливо спрашиваете, как я себя чувствую. Ужасно я себя чувствую. Если решили пустить меня на мыло… то есть, на ингредиенты для своего колдовства, то так и скажите. Я должна припомнить всю свою жизнь — она была длинной и полной разнообразных событий. Мне надо морально подготовиться к переходу в небытие.

Кайлеан отставил солонку.

— У меня тоже есть к вам вопрос. И сначала вы ответите на него.

Перечить я не стала, потому что уже усвоила — когда в голосе Кайлеана Карагиллейна Третьего прорезаются повелительные интонации, возражать бесполезно, он в эти минуты становился глухарём на току.

— И не советую врать, — добавил он. — Враньё может выйти вам боком.

Возможно. Но правда могла выйти ещё большим боком. Я вздохнула и вяло пообещала:

— Приложу максимум усилий.

Кайлеан накренился в мою сторону и, гипнотизируя пристальным взором, вкрадчиво спросил:

— Данимира Андреевна, вы человек?

По-моему, у меня в буквальном смысле отвалилась челюсть.

Я поморгала.

— В смысле? — спросила я, когда обрела дар речи.

— Можете ли вы поклясться, что родились человеком?

Некоторое время мне понадобилось, чтобы понять, что он имеет в виду.

… Наконец я сообразила.

— О, господи… Вы что же, решили, что я, как ваша Мелисса, родилась животным? И что только потом стала разумной, а теперь разыгрываю перед вами гомо сапиенса?

Он вновь откинулся на спинку стула. Едва приметная тень досады скользнула по его лицу. Кайлеан дураком не был — ему уже стало ясно, что он ошибся.

Тем не менее, он упрямо приказал:

— Клянитесь.

Возможно, клятвы обычных людей не обладают значительной силой, но клятвы магов всегда имеют реальные последствия: большие ли, маленькие — это уж как сложатся обстоятельства, но нарушение магической клятвы даром не проходит никогда. Так что кайлеановское требование формальным отнюдь не являлось. Однако тут мне скрывать было нечего.

Я села, вытянувшись столбиком, и прижала лапы к груди.

— Клянусь всем святым, всем самым дорогим, что родилась человеком и пребывала человеком до того самого дня, когда попала в тело фамильяра.

Он продолжал сверлить меня взглядом, тогда я добавила:

— Чтоб мне остаться здесь навеки, если я вру.

Последняя фраза убедила Кайлеана. Он расслабился и даже как-то обмяк.

Я тоже опустилась на все четыре лапы и ухватила кусочек с блюдца. Уж так и быть, съем ещё чуть-чуть.