И вот оно, яблоко раздора, манит совершенно определённо: «полежи на мне».

Поразмыслив, я решила, что, пожалуй, да, это можно считать подарком — делают же презенты в виде приятного времяпровождения, дарят билеты в кино или путёвки в круиз… А учитывая нежную привязанность демона к данному предмету туалета, можно было даже считать такой жест жертвенным.

Немного потоптавшись, я устроилась в мягком гнёздышке из толстовки. Моя кошачья половина испытывала приятнейшие эмоции, как от встречи с давно потерянным, но вдруг вновь обретённым другом. Когти пришли в движение, внутренний моторчик затарахтел, глаза мирно щурились на золотых рыбок, которые затеяли водить вокруг хоровод.

Хотя некое предчувствие не покидало меня. Казалось, главный кайлеановский подарок ещё впереди.

Когда я заподозрила неладное, было уже поздно.

Сперва началось тревожащее покалывание, словно затекло всё тело и требовалось срочно наладить кровообращение. Мне удалось встать — с большим трудом, будто я увязла в глубокой луже густой патоки, но дальше не получилось сдвинуться ни на шаг. Рукава толстовки оплели лапы подобно силкам. Потом всё тело принялось невыносимо зудеть, а вокруг вместо волшебных новогодних игрушек начали плавно парить крупные чёрные хлопья… как на пожарище. Хлопья были похожи на клочья шерсти; вскоре стало понятно, что это и есть шерсть… моя шерсть!

Я в панике задёргалась, но опять безрезультатно.

Вслед за тем к плавающим чёрным клочьям присоединились белые, тоже из шерстинок, а потом и розовые размытые струйки стали виться вокруг, и я поняла, что кровь покидает моё тело. Хотелось кричать, но горло пересохло, а после я и вовсе не была уверена, что у меня есть горло. Плоть размывало неумолимыми волнами. Впрочем, боли не чувствовалось, я осознавала только горькое ощущение полного распада организма.

Наступил момент, когда от меня осталась только крохотная блестящая пылинка, одна из миллиардов, мёртво висящих в бесконечном чёрном тоннеле.

Вряд ли я смогла бы сказать, сколько прошло времени, но тоннель вдруг обрёл границы, и свет в конце тоннеля всё-таки появился. Моя пылинка понеслась навстречу новой ослепительной Вселенной, и когда я воссоединилась с этим сиянием, всё вдруг внезапно закончилось.

… Не сразу, но я открыла глаза и увидала перед собой две странные длинные конечности, обтянутые бледной лысой — без шерсти — кожей. Конечности уходили вниз и опирались о деревянные доски неестественно длинными пальцами, тоже лысыми. Когти у этих пальцев были розовыми, плоскими и бессмысленно тупыми.

«Руки» — всплыло вдруг из глубин понимание.

Наверное, я заболела, появилась следующая мысль.

Заболела руками.

Некоторое время я тупо рассматривала эти странно-безобразные руки (на запястье одной из них была повязана красная нить) и доски пола (пол располагался слишком далеко, что тоже казалось мне неправильным), потом вдруг стало мерещиться, что с левой стороны находится нечто, на что следует обратить внимание. Это чувство напоминало не то зуд, не то лёгкое жжение, словом, причиняло неудобство и требовало моего вмешательства. Я скосила глаза, но мешала какая-то густая завеса из волнистых золотистых нитей, доходящая до самого пола.

Я дёрнула головой, и завеса колыхнулась.

«Волосы» — вернулось ещё одно понятие.

Я неуверенно попробовала отдать приказ безобразной конечности с тупыми когтями, и она подчинилась — поднялась и откинула мешающую часть волос назад. Теперь, повернув голову налево, я обнаружила источник беспокойства — слева от меня стоял на коленях смутно знакомый человек и держал впереди себя клетчатый плед. Он почему-то застыл в этой неудобной позе; казалось, то, что он видит перед собой, мешает его мозгу функционировать нормально. Человек был бледен, губы раскрылись, словно собирались издать восклицание, а в глазах читалось не только сильное удивление, но ещё и какая-то сумасшедшая шальнинка, будто он был слегка пьян.

Шальное выражение чужих глаз заставило меня наклонить голову и осмотреть себя, чтобы проверить, какое ещё уродство могло так потрясти беднягу. На гладком лысом туловище обнаружились два странных круглых выроста в районе груди. Выросты светились фарфоровой белизной и напоминали какие-то фрукты. Я потаращилась на них озадаченно… вдруг плотину прорвало, и наконец-то нахлынула ясность: я, Шергина Данимира Андреевна, стою на четвереньках голая, перед Кайлеаном Карагиллейном Третьим, который, видимо, своим изощрённым колдовством смог вернуть мне человеческий облик. Ещё стало понятно, что в настоящее время все присутствующие находятся в шоке от полученного результата — я в сильном шоке, Их Высочество, похоже, в ещё более сильном.

Собрав волю в кулак, я заставила непослушное тело сменить позицию: я села, перекинула часть волос вперёд и обхватила колени руками. При этом я заметила, что всё-таки не совсем обнажена — на мне были лаковые космические «Джимми Чу» из прошлой жизни. Не успела я осмыслить нелепую игру магии, обрядившую меня в самый бесполезный на данный момент предмет на свете, как меня вдруг затрясло. Озноб зародился где-то в глубине тела и начал выбираться наружу, захватывая всё моё существо.

— П-плед д-дай, — хрипло, не с первой попытки смогла произнести я и отчаянно застучала зубами: холод усиливался.