Странно, но видя приближающийся вытянутый полумесяц татарской конницы, Юрий не ощутил привычный мандраж, который обычно бывает перед боем. Спокойно так взирал, не испытывая желания спрятаться и закрыть глаза. Он сам не узнавал себя, настолько изменился в этом мире, где убийство считается нормой, а война обыденностью. Да и смерть сопровождала его все эти долгие дни, насмотрелся на ее обличье, и попривык как то, спокойно взирая на творящиеся вокруг ужасы.

Сотня наспех подготовленных «стрельцов» занимала оборону в центре построения, причем огневые позиции были под повозками – там разместились три десятка стрелков с двумя ружьями каждый. Зато за каждым стояло по двое «заряжающих», которые должны спешно перезаряжать ружья. Для учебы Юрий отобрал десяток самых никудышных дурынд, у которых расклепали тыльную часть, превратив в трубку. Полученное отверстие тут же заткнули палкой, выполнявшую роль заглушки.

Вот на этих «учебных ружьях» и началась тренировки по заряжанию – засыпали через наскоро изготовленные из кожи воронки золу с песочком, изображавшую порох. Затем пыжили пробкой из войлока, бросали горсть камешков, что играли роль картечи, снова забивали пыж. А потом вынимали заглушку и очищали ствол. И так тренировались до полного изнурения, пока не научились заряжать примерно за одну минуту.

Стрелять учились лежа – утыкая конец клюшки в землю, и кладя ствол на прикрепленный к днищу повозки крюк. Первые учебные стрельбы, проведенные вчера, обнадежили – с расстояния в полсотни метров картечью, да по такой большой мишени как лошадь, промахи практически исключались. Да и самим «стрельцам» татарских стрел можно было не бояться – сверху перекрытие как в блиндаже.

Все ружья были эксклюзивными, сплошные маты – нет слов. Дуло от полутора сантиметров до трех – в его времени их бы посчитали, по меньшей мере, крупнокалиберными. А последние, самые увесистые образцы, даже мелкокалиберными пушками – там ствол в диаметре с 30 мм пушку с БМП-2.

Опытные казаки «на глазок» сделали порции пороха, которые тут же засыпали в изготовленные из ткани и кожи стаканчики. Отмерили и картечь – обрезки свинца и камушки, закатали в бумажные цилиндрики, благо во время грабежа казаки хватали и писчие листы, в том числе покрытые замысловатой восточной вязью – и пригодилось, что тут скажешь.

И все работы на ходу, как говорится, «на коленке», согласно поговорке – хочешь жить, умей вертеться!

Бумажные патроны были давно известны, только турки почему-то ими не пользовались, предпочитая мерные стаканчики. Так что запорожцы на сей паллиатив не обратили внимания, зато удивились командам и заранее подготовленным стрелковым «лежкам», как под повозками, так и на них, чтобы стрелять в движении, «с колес».

Вот и все ноу-хау, но теперь поддержку казакам можно было оказать более существенную, ведь каждый боец на счету. Всех остальных мужиков запорожцы вооружили, чем только можно – от топоров и ножей до пик с кольями, чтобы было чем отбиваться от татар.

Малые трофейные пушки, представлявшие короткоствольные пищали на деревянных колодах, установили на самых тяжелых возах, превратив в толи примитивные тачанки, а может и в прообраз самоходной артиллерии – тут Юрий не смог определиться с названием. Перед выстрелом колеса заклинивались для уменьшения отдачи конструкции. Проведенные испытания показали, что вполне пригодная для боя с татарской конницей вышла конструкция, но требуется проверка в боевых условиях.

«Натаскали» скомплектованные расчеты, вот только пороха в Кезлеве захватили мало – всего несколько бочонков. Галицкий посчитал его поначалу дрянным, но Смалец уверил, что османский порох считается лучшим в мире, чему Юрий сильно удивился…

– Ал-ла!

Татары бешено визжали, но к ощетинившимся возам не приближались, а начали устраивать гигантскую «карусель». Ударили казацкие ружья – не все правда – триста шагов для «гладкоствола» с круглой пулей запредельно много. В ответ густо полетели стрелы, осыпая сгрудившихся людей и лошадей. Вот только занятая на пригорке позиция оказалась выгодной для запорожцев – ружья и луки начали соревноваться в «убойности».

– Гайда!

Казацкая конница вырвалась из импровизированного укрепления, врубилась в татар. Степняки тут же обратились в бегство, пожалуй, притворное. Зато спешившиеся с коней янычары из гарнизона Ор-Капу, человек двести, в своих красных одеяниях, смотрелись вполне регулярными войсками. Спокойно пошли на повозки, за которыми прятались «стрельцы», не обращая внимания на ружейный огонь казаков – то один, то другой янычар падал на землю, но потери, как видел Юрий, были небольшими.

Затем отборные воины султана поставили свои тяжелые фузеи на сошники и с сотни метров выстрелили по повозкам. Но Юрий успел перед вражеским залпом отдать команду «укройся».

Посчитав, что гяуры достаточно устрашены, янычары достали ятаганы и устремились в атаку, но их опередили конные татары, погнавшие лошадей к русским повозкам, на которых высились груды отнятого у степняков добра. Видимо вид богатств, до которых были охочи казаки, возбуждал крымчаков не менее, а то и более. К тому же, они прекрасно видели, что стреляющих из ружей казаков и полной сотни не наберется. Так что навалиться всеми силами, ворваться во-внутрь построения, и устроить безжалостную рубку взбунтовавшимся рабам.

Такое, видимо, имелось желание у «людоловов», но оно совершенно не совпадало с интересами противоборствующей стороны. Залп картечью в упор из нескольких десятков ружей затаившихся «стрельцов» оказался для крымчаков совершенно неожиданным. Потеряв с десяток коней, степняки тут же повернули в стороны, и по красным одеяниям приблизившихся янычар ударили пушечки и ружья. Потеряв упавшими на землю два десятка воинов, янычары неустрашимо бросились в атаку, однако новый залп в упор несколько охладил ярость.