– Сын – все, что у меня осталось, Тимур. Ради него я готова на все, что угодно.

– На все ли?

Олеся смотрит на меня. Растягиваю губы в улыбке… съезжаю ниже по дивану, на самый край, и широко расставляю ноги. Мягкая ткань обтягивает мой впечатляющий по всем меркам стояк. Не знаю, зачем это делаю. Просто нащупываю пределы. И когда она, будто обмякнув, шагает в очерченный ногами треугольник и опускается на колени, они становятся очевидными. Будто кто-то нацарапал их ржавым гвоздем прямо на моей плоти. И от этого тошно втройне.

– Иди к ребенку, Олеся, – отталкиваю ее руки. – Я не беру натурой.

Хотя, черт возьми, хочется. Да, я – идиот. Она не торопится подниматься с колен. И тогда я сам, перекинув ноги, встаю с дивана. Находиться рядом с ней – нет сил. Олеся тяжело опирается на руку и вслед за мной поднимается с пола.

– Ты позволишь остаться до утра? За окном метель, а у меня не осталось денег даже на гостиницу. Дома нас тут же найдут.

Киваю. Чеканя шаг, выхожу из комнаты. Зачем-то иду в ванную. Спотыкаюсь о так и валяющиеся там брюки. Лезу в карман, достаю деньги и возвращаюсь в кухню.

– Вот. На первое время.

– Мне от тебя не деньги нужны.

Ухожу, ничего не ответив. Достаю постельное и еще одно одеяло. Оставляю в ногах у спящего пацана. А потом набираю номер, по которому мне ответят в любое время дня или ночи.

– Олег? Добрый вечер. Кто у нас на завтра свободен? Нужно присмотреть за одной женщиной. Нет, это для меня… Да, сейчас скину информацию…

Сбрасываю вызов, а лучше бы ее бросил… И пусть сама свои проблемы решает. Дерьмо.

Черт! Разве время не должно было изменить хоть что-то? В нем самом или… в моем к нему отношении. Добавить Тимуру седых волос, лишних килограммов – да чего угодно добавить, лишь бы только я не испытывала того, что почувствовала, заглянув в его темно-синие, так что чаще кажутся черными, знакомые до боли глаза?

Я очень надеялась на то, что бушующее в крови пламя поутихло, а та тоска, что сжимает мне сердце каждый раз, когда я о нем вспоминаю – это так, ничего серьезного, лишь отголосок творившегося между нами безумия. Но ведь нет… Нет. Кого я обманываю? Залипаю на его губах, искривленных насмешливой белозубой улыбкой, а слов не слышу. Шею будто удавкой сжимает страшное понимание – не отболело, не отгорело и не прошло. Ноги слабеют от сладкой беспомощности, телом бегут мурашки, и страх, что он не простит, что мне с ним ничего больше не светит – сковывает затылок. На несколько секунд я забываю даже о том, зачем вообще пришла. А ведь решение обратиться к Тимуру за помощью далось мне так трудно! Несмотря на все, что сделала с нами, я, в общем-то, неглупая. И хорошо понимаю, что будет, когда такой мужчина, как он, узнает об обмане.

Дурацкий день. Все вообще идет не по плану. Кажется, я просчиталась. Совершенно по-идиотски переоценила свою для него значимость.

– Ты не понимаешь. Я – владелец лучшего в стране охранного предприятия. Наши клиенты – президенты, арабские шейхи и члены королевских фамилий. Даже если ты продашь квартиру…

Бла-бла-бла. Опускаю голову ниже. Похоже, все еще хуже, чем я думала. У него же этих баб, наверное, не один десяток. Не всех же ему выручать? Вот, кто я ему по факту? Бывшая любовница? У нас и отношений-то толком не было. И быть не могло, если честно. Но, с другой стороны, пусть он этого и не знает, нас связывает намного-намного большее. Собственно, я именно поэтому здесь.

– Ничего сверху у меня нет. – Унизительная правда, которую мне приходится озвучить, не добавляет мне баллов в его глазах, но какое это имеет значение, если на кону жизнь нашего сы… Дамира. И моя жизнь?

Я готова просить, умолять, если понадобится. Я готова на все, что угодно, лишь бы только Тимур помог. Ведь если в этом мире существует человек, способный нас защитить, то это он – Тимур Белый. Мужчина, которого я использовала, обманула, и которого не сумела забыть. В общем, сама себя загнала в тупик.

– Тогда я ничем не могу тебе помочь. Извини.

Киваю, иду к выходу. Ноги подгибаются, в голове звучит досадное «скажи ему!», но я не могу. Не нахожу в себе сил озвучить правду. Может быть, потом – утром, или я не знаю…

– Сын – все, что у меня осталось, Тимур. Ради него я готова на что угодно.

– На все ли?

Поверить не могу! Он действительно намекает на это? Секс? Выходит – зря я волновалась? Он помнит. И хочет мне… что? Отомстить? Указать на место? И закрыть для себя этот вопрос раз и навсегда? Глаза обжигают слезы. Но правда в том, что злиться я могу лишь на себя. Поэтому, не давая себе раскиснуть, подхожу к Тимуру и опускаюсь перед ним на колени. Лица касается его горячее дыхание. Легкое алкогольное амбре туманит голову. Или это от того, что я впервые к нему так близко. За долгие-долгие годы. Руки, как и прежде, дрожат, так что мне приходится их встряхнуть, прежде чем приступить к…

– Иди к ребенку, Олеся, – отталкивает мои ладони. – Я не беру натурой.

Опускаю голову. Стискиваю кулаки.

Скажи ему, Олеся! Признайся!

Нет, не могу! Все, на что меня хватает – так это попросить Тимура не выгонять нас с сыном до утра. Идти мне и впрямь некуда. К счастью, он позволяет остаться. И даже, смешно, выделяет мне щедрую материальную помощь, прежде чем оставить одну в неуютной стерильной, будто операционная, кухне.

Смотрю на зажатые в кулаке купюры и чувствую себя просто хуже некуда. Жизнь – дерьмовая штука. И почему-то именно хорошим людям в ней живется сложнее всего. Но, наверное, надо обо всем по порядку…