Бросив взгляд на не то чтоб внушительное, но заметное брюшко над упомянутым ремнем, Александр постарался не хмыкнуть. Наоборот, улыбнулся вполне по-доброму:

– Не-не, у меня все норм. Не поверишь, но доволен. Как подумаю, что пришлось бы голову ломать, как работников своих обеспечить, – ну его в пень! Сам за себя – оно спокойнее.

– И жениться еще раз не думаешь?

– Дай после Киры отдохнуть! – засмеялся Александр, впервые произнеся имя бывшей жены без малейшего трепета. Надо же, нигде ничего не кольнуло.

– Вот и правильно! – радостно подхватил Иван. – Да и поздно нам уже резвиться-то, а? Мой-то уже сам скоро за девками бегать начнет.

– Ой, – спохватился Александр. – Я ж ему… – он полез в пакет и торжественно водрузил на стол яркую коробку.

– Спасибо, – кивнул лучший друг и заорал: – Вадька! Вадим!.. Да вылези из берлоги своей!

На пороге комнаты появился щуплый нескладный парнишка. Явно стесняясь незнакомого гостя, он глядел в пол, переминаясь с ноги на ногу.

– Вот! – гордо махнул на него Иван. – Наследничек! Вадим!

– Здравствуй, Вадим! – улыбнулся Александр. – Совсем большой уже. Боюсь, не прогадал ли я с подарком, – он протянул мальчишке коробку.

– Спасибо, – вежливо кивнул тот.

– Чем увлекаешься-то? – Александр продолжал отрабатывать протокол «в гостях у старого приятеля»: положено проявлять неравнодушие к чужим детям, значит, проявим.

– Историей, – буркнул парень и почему-то покраснел.

– История большая. Каким периодом?

– Древностями. Ну когда люди среди дикой природы выживали. Ну и вообще… Знаете, был такой пират Генри Морган? Он сперва просто разбойник был, а потом губернатором его сделали, а один писатель про него книжку написал. Ну не совсем про него, но там в предисловии написано, что основным про-то-ти-пом, – он выговорил трудное слово по слогам, – был Генри Морган. «Одиссея капитана Блада» называется.

– Отличная книжка! – обрадовался вдруг Александр. – Я когда-то под одеялом читал, с фонариком, мне ее на одну ночь дали, потом дед в букинистическом мне в подарок купил. Хочешь, подарю?

– Я в библиотеке взял, – Вадим почему-то посмурнел. – У нас хорошая библиотека.

– Иди, читатель, про уроки не забудь, – Иван подтолкнул сына к выходу и, повернувшись к приятелю, покачал головой. – Помнишь нашу библиотеку? Ну, в крайнем подъезде твоего дома?

– Да так, более-менее, – кивнул Александр. Признаваться, что после школы ни разу туда не заглядывал, не хотелось, да и зачем? Машину с другой стороны ставил, так что даже мимо не ходил. И не вспоминал, что с той стороны дома библиотека.

– Он туда как на работу шастает.

– Может, влюбился? Помнишь, Юрка в новую географичку втрескался? А твой в библиотекаршу.

– Лишь бы не в Эльвиру Валерьевну! – гулко захохотал лучший друг, на миг превратившись из огрузневшего мужика средних лет в того мальчишку, с которым Александр кидал водяные бомбочки с верхнего этажа и… ох, чего они только тогда не творили.

И Эльвиру Валерьевну вспомнил вдруг. Она возвышалась за своей стойкой, как танкист из люка. И не просто танкист, а танковый генерал! Ее боялись самые отпетые, Александру даже, уже после школы, кошмары снились: забыл сдать книги, Эльвира Валерьевна требует, а он их найти не может. Ужас!

Часы тоже показывали какой-то ужас. Как он не заметил? Впрочем, раз они коньяк усидеть успели, значит, впрямь времени изрядно прошло.

– Засиделся я, – улыбнулся он. – Пора.

– Ты заходи еще, – Иван, подмигнув и опять превратившись на миг в Джонни, нырнул к нижнему отделению шкафа, выудил оттуда плоскую «фляжку», торопливо разлил. – Давай на ход ноги, пока… – он опасливо обернулся, но Татьяны в дверях не было.

Бедный Джонни, сочувственно качал головой Александр, спускаясь по лестнице, отыскивая в темноте отпирающую подъездную дверь кнопку, останавливаясь на крыльце. Бедный Джонни. И вроде все ж у мужика хорошо. А он фанфурики от жены ныкает. И не потому что алкоголик, а потому что она ему на плешь капает: ты что, алкоголиком стать хочешь? Хорошо, что Кира сбежала, а то так же капала бы. Кстати, плешь-то у Ваньки уже имеется. Вот Александру с генетикой повезло, шевелюра как в молодости. А то, что седина на висках мелькает – сколько ее там? С его мастью и незаметно. Да и было бы заметно – подумаешь! Типа снежком присыпало.

Надоело уже, к слову: вечером снег, красиво даже, а поутру – слякотная слякоть. Может, этот, сегодняшний, уже останется?

Может, этот снег уже останется? Не умрет? Даже когда весь ноябрь черный и слякотный, не так тяжело. А если посыплет, укроет, обнадежит – и назавтра опять темнота и грязь? Так еще хуже. Может, этот уже удержится? Так красиво… Как в «Зиме» Вивальди. Стоишь, а сверху белые хлопья сыплются. А тебе совсем, совсем не холодно!

Телевизионщики – наверняка приглашенные владельцем автосалона – не опускали камер. Для рекламного ролика (и тем паче для новостей) и пяти минут довольно, но какой оператор откажется от красивой картинки? Мало ли где и когда пригодится. Олеся наблюдала из-под полуопущенных ресниц – со стороны, должно быть, это казалось полным погружением в музыку. Хотя «Зиму» из «Времен года» Вивальди она сыграла бы даже во сне. Пальцы сами бегут, захочешь – не собьешься. Как говаривала знакомая девочка с филфака: корову с мягким знаком написать – да я столько не выпью!