– Что скажу, Марш… – Питер Эванс опять склонился над отчетом, пытаясь сложить мысли в слова. Сегодня над трупом этой совсем молодой девчонки он пожалел, что так и не ушел на пенсию год назад, когда жена настаивала на этом. Теперь ни жены, ни спокойствия. – Девчонка совсем молодая, это факт. Убийцу она, скорее всего, не видела. Мое предположение – она наклонилась, чтобы попить из фонтана воды, услышала шум, дернула головой, и в это время кто-то нападает на нее сзади. Голова жертвы от удара ушла влево, и бац, – прямо глазом на кран, из которого течет вода. Проткнуло до самого мозга, смерть была мгновенной. Длинный был кран, да? – Маршал кивнул. – Ну вот. А дальше ты сам видел – я-то только на фото. Ее положили аккуратно, как будто куклу, обмыли следы крови. Все, как тогда, Марш.

– Как тогда, – буркнул детектив Коллинз и со стоном опустился на стул. – А тут тоже был знакомый? Мы можем искать точки соприкосновения между жертвами?

– Хммм, как будто если я скажу – о нет, не делайте это! – ты этого реально не сделаешь. Ищите, Маршал. Что вам еще остается? Но тут нельзя сказать с уверенностью, знала она убийцу или нет. На нее напали сзади, она даже не видела, кто это был. Бедняга. Умереть, даже не поняв, за что.

– За что? – удивился Маршал и покосился на дверь. Его напарник задерживался, чем сильно его нервировал – потом придется пересказывать весь разговор и терять на это время.

– Мое мнение, что человек, если не умирает собственной смертью, имеет право знать, чем он провинился. Если есть душа и жизнь после смерти – разве не лучше будет потратить вечность на то, чтобы понять свои ошибки?

– А мое мнение, что никто не заслуживает смерти. Разве что человек, который кого-то убил. Но у них нет вопросов, за что их так, – Маршал со вздохом встал, подошел к двери и, обернувшись, договорил: – Хотя не все чувствуют вину за то, что творят. Мы все как будто живем в своих собственных мирах, где у каждого своя правда.

Маршал Коллинз не дождался ответа доктора, вышел за дверь и в коридоре встретился с запыхавшимся Полом. Мрачно кивнув напарнику, он не стал останавливаться. «Подождет. Я же ждал», – ухмыльнувшись собственным мыслям, детектив покачал головой. Кто бы говорил о собственной правде.

– Ингрид, ты опять… – Марлу Прим, казалось, вот-вот хватит удар от поведения дочери.

– Мама, я же вовремя, – Ингрид пыталась, как могла, скрыть свое раздражение от вечных придирок матери, к которым раньше оставалась равнодушной. Хотя, стоит признать, раньше к ней не за что было придираться, поэтому случалось это не так часто, как теперь.

– Ты не успеешь пообедать, – не унималась немолодая женщина.

– Потом покушаю, мам, хорошо? – девушка закатила глаза.

– Потом не будет, – строптиво сжав зубы, Марла Прим удалилась на кухню. – Кабинет свободен, я приглашу мистера Шеффера туда.

– J'ai compris, – пробурчала Ингрид, быстро закинула рюкзак в комнату и прошла в кабинет отца. Она бывала здесь всего пару раз – обычно родители приглашали ее сюда, если она в чем-то провинилась. В другое время отец не разрешал сюда заходить, да Ингрид особо и не горела желанием – ничего интересного тут не было: большой деревянный стол, простое черное офисное кресло с сетчатой спинкой и две табуретки у стены. На стенах висели фотографии папиных мерседесов, точнее, их частей.

Войдя в кабинет, Ингрид огляделась и села на табурет, стоявший ближе всего к выходу. На второй, скорее всего, сядет мать, а на отцовское кресло – Теодор Шеффер, районный специалист по трудным подросткам.

– Проходите, вот сюда, в кресло. Это Ингрид, а это – мистер Шеффер, – Марла Прим расшаркивалась перед служащим, как могла. Можно было подумать, что ей на самом деле не плевать на судьбу дочери.

Ингрид сидела, низко опустив голову, и только едва заметно кивнула в ответ, не решаясь поднять глаза.

– Ну что ж, Ингрид. Твои родители за тебя волнуются, – мягкий голос показался ей немного знакомым. Ингрид подняла глаза и тут же опустила их в пол, боясь пошевелиться. Мистер Шеффер был тем самым мужчиной в шляпе с широкими полями, заметившим ее у того дома с подвалом с глиняным полом и разноцветными стенами. Он, похоже, тоже ее узнал, – миссис Прим, вы не против, если мы поговорим с Ингрид наедине?

Марла удивленно вскинула голову и начала вертеть ей, переводя взгляд с одного на другого, дряблая кожа заплясала в разные стороны.

– Иногда дети более сговорчивы в отсутствие родителей. Я позову вас, – голос звучал твердо и настойчиво.

– Да, конечно.

Дверь за Марлой Прим закрылась, еле слышно скрипнуло папино кресло, застучали каблуки туфель по деревянному полу, и табурет рядом с Ингрид жалобно затрещал под весом специалиста по трудным подросткам.

– Ну, Ингрид. Может быть, ты мне все расскажешь?

– Что? – девушка продолжала упрямо смотреть в пол.

– Что ты делала там в переулке?

– Ничего. Я гуляла.