В дверь заколотили.

– Я в порядке! Сейчас, минутку, – потирая ушибленную голову, Ингрид поднялась на ноги. – Извини, Трей, что тебе приходится это видеть.

Ингрид обошла застывшего на месте Трея Портера и подошла к раковине, чтобы привести себя в более или менее приличный вид.

– Почему ты извиняешься? – голос был холодный, но удивленный.

Посмотрев через свое плечо в зеркале, Ингрид увидела, что Трей Портер отмотал хороший моток бумажных полотенец и теперь вытирает ими пол в кабинке и ободок унитаза. Ей стало стыдно, но останавливать его ей тоже не хотелось – убирать даже собственную рвоту было неприятнее, чем терпеть стыд.

– Так принято. Ты в какой школе до этого учился, что не знаешь этого? – Ингрид в зеркало наблюдала, как туго обтянутая штанами пухлая задняя часть Трея шевелится в такт его движениям, и улыбнулась. Он был каким-то несуразным. Но тем не менее уютным, как плюшевый медвежонок, с которым она спала в детстве. Ингрид неожиданно живо представила, что в ее постели вместо детской игрушки лежит Трей Портер, упираясь пухлым животом в ее бок, и ее лицо стало пунцовым.

– Это все такая ерунда, – наконец, следы происшествия были стерты.

– Что? – Ингрид помотала головой, чтобы отогнать от себя непрошеные мысли.

– То, что ты говоришь.

– Я говорю ерунду?

– Ты говоришь ерунду, – Трей Портер смял комок бумажных полотенец и забросил в дальний угол, где стояли урны. Промахнулся, рассмеялся, но даже не пошевелился, чтобы подойти и убрать за собой.

Ингрид сурово посмотрела на него, выключила все еще бегущую воду, подобрала комок бумаги и бросила в урну. Уже взявшись за ручку двери, девушка обернулась.

– Я не говорю ерунду, я…

– Ты говоришь то, что вбивали тебе в голову учителя, родители, телевидение. А это все ерунда.

– Я тебя не понимаю, Трей Портер, – это было уже не удивление, а раздражение.

Ингрид открыла дверь и вышла в коридор. Агата, стоявшая под дверью, увязалась за ней, не решаясь, однако, заваливать ее вопросами, за что Ингрид была ей благодарна.

– Ингрид! Ты опять опоздала!

– Я не опоздала, мама, еще две минуты, – Ингрид закатила глаза, надеясь и одновременно боясь, что мать это увидит.

– Две минуты… Ты себя странно ведешь последнее время. Пожалуй, запишу тебя к…

– Хорошо, мама, я согласна. Так как наш с отцом обед отменился, можешь записать меня на пятницу, сразу после школы.

– Так я и сделаю.

Марла Прим с подозрением смотрела на дочь, на ее мятую юбку, взъерошенные волосы и капли крови на белых кедах, но ничего не сказала. Аккуратно повесив кухонное полотенце на держатель, она взяла трубку телефона и обернулась к холодильнику. В верхнем левом углу был приклеен магнит с номером телефона специалиста по трудным подросткам. Видит Бог, Марла Прим никогда не думала, что ей придется воспользоваться им.

– Ингрид, можно проводить тебя до школы? – Трей Портер поджидал ее у крыльца, вальяжно засунув руки в карманы и выпятив свой огромный живот.

– Привет, Трей. Я люблю ходить одна.

– То есть нельзя?

– Можно.

– Потому что невежливо отказываться?

Ингрид, обогнавшая своего провожатого на несколько шагов, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

– Что?

– Тебя же этому тоже учили в школе? – ухмыльнулся парень и подбоченился.

– Меня учили тому же, чему учили тебя. Благодаря нашей системе образования у нас программы не отличаются, что делает нас…

– Равными. Я в курсе, Ингрид, – в глазах и тоне Трея Портера играли чертинки.

– Ну и зачем спрашивать? – Ингрид искренне не понимала этот разговор.

Трей Портер молча шел рядом и улыбался своим мыслям. Удивительно, но его голос уже не производил на Ингрид того завораживающего действия, однако, надо было признать, здорово располагал к себе.

Они поравнялись с парковкой отцовских машин, и Ингрид печально проводила их глазами. Ее рука машинально повторяла плавные очертания крыла последней модели «мерседеса», а пальцы как будто наяву чувствовали холодный металл.

Ингрид и Трей шли молча рядом всю дорогу, но, когда оставалось всего несколько метров до школы, девушка решила нарушить тишину.

– Я тебя не понимаю, Трей Портер. Зачем ты пошел меня провожать, если не сказал ни слова?

– А разве нам обязательно разговаривать? – молодой человек удивился вполне искренне.

– Этого требуют правила приличия, – так же искренне удивилась Ингрид его вопросу.

– Почему же ты их нарушила? Ты тоже не проронила ни слова, – в глазах Трея Портера плясали бесята.