Шрифт:
– Гони! – командует Циклоп и внедорожник срывается прочь.
Я попыталась сесть, но в следующий же момент лапа Циклопа прижимает меня обратно к сиденью. Раздаётся звон разбитого стекла. Оно осколками сыпется на меня.
– Лежи… В нас стреляют! – приказывает мужчина, тоже пригнувшись, что было очень непросто с его-то ростом.
В нас стреляют?! Будто я сама не догадалась, что вокруг свистят пули, а не птички чирикают. Я словно оказываюсь в боевике. В одном из тех, что так любил смотреть мой брат, Эд. Только быть героиней боевика в реальности не так весело и задорно, как наблюдать за происходящим на экране, сидя на диване.
В реальности от свиста пуль, скрежета шин об асфальт начинается сильнейшая мигрень, а страх сковывает все конечности. Даже внутренности, казалось, завязываются морским узлом. Я цепляюсь пальцами за дужки очков, боясь потерять их в суматохе. Машину мотает из стороны в сторону. Шорох выкручивает руль до того лихо, что я едва не улетаю с сиденья всякий раз, как заносит в вираже наш джип.
Вокруг частят пули. Ведь Циклоп не сидит без дела. Это громила пригибается. Но умудряется отстреливаться от преследователей, высунув руку с пистолетом из окна.
Мамочка, роди меня обратно! Вместе с Эдиком, царство ему небесное… Или нет, пусть Эдик бы мучался сам. Ведь именно из-за его афер на пороге моей квартиры появился криминальный авторитет и потребовал… возмещения ущерба.
Это всё дурной сон. Дур-ной сон!
Но в этот миг машину толкают сзади. Потом ещё и ещё… Нас догнали и таранят на полной скорости.
От страха я даже не могу кричать. Только напоминаю себе время от времени, что нужно дышать. Через нос или через рот – неважно. Главное – дышать, молиться и надеяться, что я выживу в этой адской перестрелке. Если умру, попаду в рай, однозначно. Я ведь и погрешить толком не успела…
– Дозвонился до шефа? – спрашивает Циклоп.
– Не отвечает. У него совещание!
– Звони ещё… Звони давай!
– Вообще-то я за рулём!
– А то я слепой…
Потом Циклоп выдает такой поток мата, что забивает весь эфир нецензурными выражениями. Шорох снова нажимает на вызов, включив звонок на громкую связь.
– Алло? Чего вам? – отвечает Багратов. Его низкий голос потрескивает импульсами от напряжения и недовольства.
– Нам ничего, а вашу будущую жёнушку похитить пытаются. По нам стреляют! – отчитывает Циклоп и в очередной раз выпускает парочку пуль.
Раздаётся сухой щелчок. На пол джипа летит пустой магазин. Циклоп перезаряжает пистолет.
– Шеф, я почти на нуле. Вы сами сказали, чтобы мы не привлекали внимание и не вооружились до зубов. Придётся отбиваться врукопашную? – уточняет Циклоп.
– У меня ручной пулемёт. Но он в багажнике, – подает голос Шорох.
– Забудь про него! Нашей тачке весь зад разнесли!
– Так. Заткнитесь! – повышает голос Багратов. – Оба. Я уже выезжаю… Шорох, рули на Ленина. Я встречу вас там. Отбой.
На этом связь с Багратовым обрывается.
– Держись, моль! – подбадривает меня Циклоп. – Шеф сказал, вытащит нас. Он всегда держит своё слово.
Я буду только рада, если слова громилы окажутся пророческими.
Вот только после очередного удара машину начинает крутить так, что я теряю все ориентиры.
Раздаётся мощный удар справа. Гулким хлопком уносит всё. В том числе и сознание…
Глава 4
– Она?
– Стопудово! На рожу глянь… Вылитый Эд.
– Хорошо. О, кажется, очнулась.
Мне помогают сесть. Если, конечно, можно принять за помощь бесцеремонную встряску и грубую хватку. Я хватаюсь руками за голову и стону в голос. Сильнейшая боль пульсирует в левом виске. Осторожно дотрагиваюсь рукой до головы и шиплю от боли. Кажется, я набила огромную шишку. И не только. Перед глазами всё расплывается. Тело без поддержки кренится в сторону.
– Чё это с ней?
– Головой ударилась. Может быть, сотрясение?
Передо мной на корточки присаживается мужчина. Лицо полностью скрыто чёрной шапочкой с прорезями для глаз. На плечах – кожаная куртка, под ней – тёмно-серая футболка. На ногах мужчины – затёртые на коленях джинсы.
– Очухалась, Соломонова?
Подбородка касается что-то холодное. Я судорожно сглатываю, попытавшись убраться в сторону. Следующий тычок выходит ещё ощутимее.
– Не рыпайся. Выстрелом челюсть можно снести. Поняла? Если поняла, кивни…
Я согласно киваю и зажмуриваюсь, роняя горькие слёзы.
– Где твой брат? Где Эд?
– Эд ум-м-мер.
– Врёшь.
Бандит размахивается и наотмашь ударяет меня. Ладонью. Щека вспыхивает резкой болью.
– В следующий раз приложу рукоятью пистолета. Где твой брат?