Шрифт:
– Что он сделал? – спросила Фабьен Бергер у Ивонны.
– Он очень плохой. Он только что пришел и побил дядю Штефана. А потом связал его.
– Дядя Штефан? Кто такой дядя Штефан?
– Он очень милый! – ответила Ивонна. – Он дал мне конфеты и тетрадку с Микки Маусом, а потом мы играли с ним в парчис [5] .
Нора Линден подняла голову, в глазах у нее стояли слезы. Прошло мгновение, прежде чем она смогла заговорить.
– Из… извините… я подумала… я даже не знаю, что сказать…
5
Настольная игра.
– Спасибо, – сказала вместо нее Фабьен Бергер. – Большое спасибо за помощь, герр Паули!
Она улыбнулась.
– Если… я могу что-нибудь сделать… – подхватила Нора Линден.
– Нет нужды. Чем мог – тем помог.
И прежде, чем обе успели спросить, как зовут похитителя, Леннард развернулся. Он сам разберется с этим сукиным сыном.
Хинтерманн все еще лежал на полу своей квартиры. Он даже не пытался звать на помощь. Когда вошел Леннард, его глаза испуганно расширились.
– Послушайте! – отчаянно завопил он. – Я и не думал обижать эту девочку!
Леннард ничего на это не ответил. Один вид этого мямли приводил его в бешенство. Такие, как он, и насиловали детей, потому что дети были единственными, кто был слабее их.
Он разрезал пластиковые стяжки, схватил Хинтерманна за воротник и поставил на ноги.
– Значит ли это, что… вы позволите мне… – с надеждой начал было Хинтерманн.
В ответ Леннард ударил его кулаком в лицо, отчего тот пошатнулся и едва не упал на землю. Кровь хлынула из его разбитой нижней губы.
– Что… что…
– Сопротивляйся, мерзавец! – приказал Леннард.
Хинтерманн закрыл руками лицо.
– Нет, пожалуйста, послушайте меня!
Правый кулак Леннарда сильным апперкотом вонзился в печень Хинтерманна. Тот опрокинулся навзничь. О нет, этот гад так дешево не отделается. Леннард снова дернул его за воротник рубашки.
– Сопротивляйся, черт тебя дери! – крикнул он.
У Хинтерманна на глазах выступили слезы. Он неумело попытался ударить Леннарда в грудь.
Словно по сигналу на лицо и туловище Хинтерманна обрушился град ударов. Он попятился назад, прислонился спиной к стене и сомкнул локти, закрывая лицо. Казалось, что руки Леннарда летают сами по себе. Как две вышедшие из-под контроля машины, они колотили по безвольному мешку, набитому кишками и костями. Все разочарование, весь гнев последних нескольких лет вылился в грозу, которую он больше не мог контролировать.
– Прекратите! Вы же убьете его!
Постепенно Леннард взял себя в руки. Тяжело дыша, он обернулся и отпустил Хинтерманна, который тихо повалился на пол. В дверях стояла Фабьен Бергер и смотрела на них вытаращенными глазами. Она опустилась рядом с Хинтерманном на колени и тронула его за плечо.
– Вы меня слышите?
Из носа у того хлестала кровь, в нескольких местах – на бровях, губах и на подбородке – алели рваные раны. Глаза были красными и опухшими от слез. Он застонал, но кивнул. Бергер помогла ему подняться и сесть в кресло в углу, а затем с укоризной повернулась к Леннарду.
– Что вы с ним сделали?!
Он взглянул в ее темно-карие глаза, внезапно почувствовав себя учеником, которого учитель поймал на списывании.
– Эта грязная свинья получила по заслугам! – попытался оправдаться он.
Хинтерманн повернул голову и посмотрел на Леннарда щелочками опухших глаз.
– Я ничего не сделал!
В груди Леннарда снова заклокотала ярость. Он опять собирался наброситься на извращенца, но Бергер взмахом руки остановила его.
– Прекратите немедленно! – скомандовала она. – Это дело полиции!
– Полиции?
Леннард злобно расхохотался.
– Забудьте. Они даже пальцем не пошевелят. В конце концов, наш «друг детей» не сделал «ничего плохого», просто играл в парчис с чужой девочкой. Они даже не приедут сюда, не говоря уже о том, чтобы арестовать его.
Он сделал шаг к Хинтерманну.
– Но если этот сукин сын еще хоть раз взглянет на ребенка или подойдет к нему ближе, чем на двадцать метров, я сделаю из него отбивную!
Хинтерманн опустил голову. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью.
– Я… я… вас понял, – заикаясь, промямлил он. – Но пожалуйста, поверьте мне, я не хотел причинить вреда Ивонне. Она… она похожа на мою Лили.
– Лили? Кто такая Лили? – поинтересовалась Бергер.
Дрожащим пальцем Хинтерманн указал на комод, где стояли фотографии в рамках. На некоторых из них была маленькая девочка, примерно ровесница Ивонны, с такими же длинными темными волосами.
– Это моя дочь. Я не видел ее пять лет. Я даже не знаю, где она. Ее мать… В один прекрасный день просто исчезла и забрала ее с собой. Все эти годы я искал их. – Его голос оборвался. – Но больше я их не видел.