— Конечно, Джина, если таково твоё желание. Пока он раздражал, но в меру.

Я кинулась к письменному столу, доставая бумаги на Алека, и тут же лёгким росчерком пера переписала его на мужа, сделав свадебным подарком, но потом.

— Медуза! — выругалась сквозь зубы. — Прости, Алан! Я не подумала.

В моей голове запоздало вспыхнула полная формулировка закона, по которому супруг-консорт из бывших рабов мог иметь любое имущество.

— Его теперь нельзя будет перепродать, подарить или как-либо ещё от него избавиться, — почти сразу добавила я.

Любимый же успокаивающе мне улыбнулся, словно ничего не случилось.

— А ты бы хотела от него избавиться? — задал он вполне резонный вопрос.

«Хотела бы я от него избавиться? Только не после такого неожиданного признания, несмотря даже на всё то, что Алек сделал в прошлом. Злость, вне всяких сомнений, в моей душе ещё остаётся, но теперь она направлена далеко не на него», — подумалось мне.

— Но ты. — Я посмотрела на мужа, совершенно не понимая, как он ко всему относился.

«Не могу же я любить одновременно двоих! Или могу? Нет! Я точно люблю только Алана. Точка!» — приняла решение, смотря на последнего.

— Спасибо за подарок, Джина. — Тот шагнул ко мне и забрал документы, откладывая их в сторонку и сообщая: — Я приготовил ванну. Не хочешь немного расслабиться?

Вздохнув, я поняла, что он прав. Мне требовалось успокоиться, ведь за день произошло слишком многое, отчего моё поведение уже становилось не совсем адекватным.

— Конечно. — Улыбнулась ему в ответ.

Для меня было необходимостью просто выдохнуть и обдумать всё в спокойной обстановке. «В конце концов, безвыходных ситуаций не бывает», — пришла ко мне мысль, даря пусть и слабое, но всё равно утешение.

— Сделаешь мне массаж? — Я просяще взглянула на супруга.

— Всё, что пожелаешь, — с любовью ответил он, а затем повернулся к рабу и сказал: — Алек, принеси нам ужин сюда. На троих.

Последний сразу же подскочил на ноги и выбежал из комнаты, исполняя приказ.

— Не переживай насчёт него. — Алан улыбался. — Я ещё ни разу не видел, чтобы такие, как он, делали хоть что-то, способное навредить хозяину. Предать он точно не сможет.

— А тебя сложно вывести из себя... — Коснувшись лица эльфа, я вспомнила наши с ним пляски на корабле. То, как все пугали его, и он трясся от страха, но ни разу не позволил себе сорваться.

— Мы найдём выход, Джина, — успокаивающе проговорил он.

И я, глядя в его зелёные глаза, верила в это. Отчего-то во мне поселилась твёрдая уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо.

Легонько потянув любимого за волосы, я вынудила его встать на колени.

— Поиграем?

Я с умилением смотрел на спящую жену. Минувший день выдался трудным, и Джина быстро заснула, утомлённая всем произошедшим. Бережно поправив ей волосы, чтобы не лезли в лицо, я укрыл её одеялом, едва только заметил, как она начала мёрзнуть. Во дворце было куда прохладнее, чем в нашей каюте на корабле.

Лий благотворно повлиял на девушку, поскольку после бурной игры в ванной та смогла нормально поесть. Вспоминая подробности недавних развлечений, я улыбнулся, ощущая во всём теле приятную удовлетворённость. Мне всё не получалось привыкнуть к тому, что я теперь постоянно мог получать удовольствие практически наравне с любимой.

— Спишь? — Подумав, я обернулся к рабу, что должен был сладко дрыхнуть на коврике с моей стороны кровати. — Алек!

— Нет, господин, — угрюмо ответил тот, завозившись. — Что-то желаете?

В его голосе переплелось много разных эмоций, однако мне было совсем не до того, чтобы обращать внимание на подобное. Дёрнув плечом, я просто спросил:

— Что ты там наболтал госпоже про свою эмоциональность, отчего она так разволновалась?

Последнее мне никак не удавалось понять. «Ну да, есть определённый тип рабов, которые плохо контролируют эмоции, потому что их учат не скрывать их, но не этим же Джина была так встревожена?» — раздумывал я, однако не стал её сильно расспрашивать, а наоборот, постарался успокоить, как мог.

— Правду, господин. — Алек явно решил продолжить меня раздражать, ведь ему уже говорилось не называть меня так.

— Какую именно? — уточнил я. — И прекрати так ко мне обращаться. Моё имя Алан. Какое-то время он молчал, а затем ответил:

— Просто сказал, что могу непроизвольно расстроить её, обидеть, разозлить, даже предать. Я иногда не контролирую это... Алан.

Я выдохнул, глядя на девственно-чистый белый потолок комнаты принцессы.

— Ты бы не смог ей никак навредить, так что с «предать» перегнул, пожалуй. Да и обидеть как-то серьёзно тоже навряд ли бы вышло. — Усмехнулся в ответ.