– Грэй, когда у тебя нет тела и человеческих потребностей, можно успеть и больше, – вздохнула Арахна. – Уже и забыла, как это – спать. Умбра, знаешь ли, дает свои преимущества. Но это еще не все, что я сделала, мой дорогой.

Изображение в видеостолбе вновь сменилось – знакомый зал с полукругами древних капсул. Возле оборудования возились несколько Заклинателей и Техномантов. По полу змеились кабели, в усеченном конусе Жерла пульсировал направленный азур-поток.

– Практически все готово к запуску. Мы тестируем связь Жерла и Стеллара. Когиторы «альфа-плюс» производятся каждый день, на данный момент готово… двести тринадцать, сорок вариантов субличностей. Набрано около пятисот добровольцев – большей частью ветераны Легиона, двадцать самых перспективных уже индивидуально готовятся на Звезде.

– Просто великолепно, – улыбнулся я.

Арахна картинно подняла руку в легионном салюте и вкрадчиво добавила:

– Первая партия носителей для «Инкарнации» тоже подготовлена. Я жду только твоей отмашки для запуска.

Дел на Земле хватало, но вскрытие анимариума Кота и запуск новой «Инкарнации» – поистине исторические события. Я, конечно, обязан присутствовать – в конце концов, это моя задумка и мое детище. В Ядре содержалось более четырех сотен онтоприонов – увы, первоначальная партия душ из Куба почти на треть оказалась бракованной, очень многих пришлось обнулить. Зато эта, последняя партия Инков, сплав душ легионеров и онтоприонов Стеллара, должна стать настоящей гвардией Города. Возможно, их стоило бы оставить охранять рубежи, но чего новые бессмертные будут стоить без системы Стеллара? Терминалы умрут, Архив, директивы, звания, группы – все связующие Инков нити исчезнут, когда Ядро отправится на Черную Луну. Да, когиторы способны работать самостоятельно, но всех оставшихся рано или поздно ждет судьба изгоев или Святых. Отдельные особи вне роя нежизнеспособны, даже если сам рой, по выражению Ши, – «мертвый». Инки-ренегаты и всякие недобитки, конечно, после нашего ухода воспрянут и постараются подмять людей под себя, но, во-первых, прошедшая война здорово проредила их количество, во-вторых, без отмывки в «терминалах» и в условиях нарастающего дефицита Азур они ослабнут, а в-третьих, и в самых главных, до отправки я собирался кое-что сделать, максимально закрыв эту проблему.

– Волнительно, Грэй. Думаю, мы должны вместе дернуть за рубильник, – дразняще облизнула губы Арахна. – Так что, навестишь меня?

– Конечно. Готовь экстрамерность для допроса, сразу после него займемся «Инкарнацией», – ответил я. – Считай, что я уже в пути.

Разговор с Арахной немного взбодрил, но тревожное ощущение не уходило – судьба Ожога, Льдинки и Ярости, пропавших на Мире-Кольце, не давала покоя. Они действовали по моему приказу, и ответственность за их возможную смерть – тоже на мне. Оставалось надеяться, что Одержимая права и опыт прежней инкарнации позволит Ожогу выкрутиться…

Пролом в надстройках орбитального кольца вблизи оказался черный дырой с оплавленными краями – как будто пулевое отверстие или след от исполинского сверла. Внешнюю обшивку пронизывали трещины; скрученные оборванные конструкции в глубине топорщились острым частоколом.

Грэйс:Скорее всего, последствия метеоритного удара.

Какая разница?! Ожог нырнул в темную пропасть, понесся со всей доступной скоростью. Места тут было достаточно для пролета флаинга, не то что маленькой анимы, маневрировать почти не приходилось. Грэйс на ходу анализировала стены тоннеля, покрыв их сеткой линий дополненной реальности, складывающейся в трехмерную структуру. Ожог знал, что его когитор сейчас с невероятной скоростью обрабатывает полученную информацию, сверяя чертежи тысяч систем, устройств и коммуникаций, определяя маршрут и одновременно подсчитывая вероятности его безопасности. Учитывая, что планов Мира-Кольца им не выдали, нейросети приходилось обходиться аналогами и предположительными данными – что делало задачу сложной вдвойне.

А-Тварь появилась на входе, нырнула следом, обжигая аурой голодной жадности. Она видела, ощущала добычу – и не собиралась ее упускать. Оценив и сопоставив скорость, Грэйс обновила таймер обратного отсчета: девятнадцать секунд. Именно столько нужно хищнику, чтобы настигнуть его беззащитную душу.

Ожог не собирался сдаваться. Основной удар приняла внешняя обшивка станции и следующие за ней щиты Уиппла; за ними, по идее, должна была располагаться внутренняя обшивка, приборно-техническое пространство, где находились системы жизнеобеспечения, и, наконец, жилые секции. Достигнуть этого лабиринта и затеряться в нем – его единственный шанс!

Грэйс безжалостно отметала варианты ухода в мелькающие в стенах дыры. Эта часть орбитала превратилась в решето, пронизанное космическим холодом. Можно, конечно, поиграть в кошки-мышки, но конец будет скор и предсказуем. Внизу уже показался финиш, дно пробоины – невообразимая мешанина скрученных спиралью переборок, в которой зияла рваная дыра – на этот раз небольшая, даже человек не пролез бы. Когитор без сомнений отметила ее, и, проникнув внутрь, Ожог неожиданно оказался в еще одном тоннеле, огромном, пустом и относительно целом. Когда-то гладкие металлические стены покрывали странные кристаллические наросты, но разглядывать их не было времени.

Четырнадцать секунд.

Грэйс:Мы находимся внутри ответвления газожидкостного теплообменника станции; как ты видишь, он не функционирует. Общий контур циркуляции, вероятнее всего, кольцевой, он должен быть соединен с полостями технической зоны через клапаны системы терморегуляции. Мы должны их найти!

Легко сказать – создателям Мира-Кольца был явно свойственен гигантизм: размеры и длина тоннеля внушали почтение, ближайшие выходы могли находиться и через пару миль, а Тварь уже сидела на хвосте. Видя гладкие стены в странных наростах и ничего больше, Ожог уже почувствовал нечто вроде отчаяния, но вдруг заметил круглые решетчатые щели в условном потолке. Сжавшись, мгновенно проскользнул внутрь, миновал странный клапан – и оказался в рыжем аду кошмарного переплетения труб, кабелей, искореженных конструкций и странных механизмов неизвестного назначения. Этот внутренний пирог, прячущийся под обшивкой орбитала, когда-то наверняка обеспечивал жизнедеятельность станции, но сейчас все здесь было мертвым.

Грэйс:Техническая зона. Разморожена, не функционирует. Теперь нам нужно проникнуть в систему воздуховодов, а через них – в жилую зону станции.

Семь секунд. Тварь упорно следовала за ним, ее жаркий азур-нимб не отпускал. Значит, тоже умеет менять размеры и пролезать в малейшую дырочку. С одной стороны, это хорошо, она будет долго выбираться наружу, с другой – ему нужно как-то оторваться или запутать преследователя. Чтобы выиграть время, Ожог нырнул в хитросплетения трубопроводов, вынуждая преследователя сделать то же самое. Благодаря Грэйс, мгновенно распутавшей план коммуникаций, теперь он мог попробовать обмануть хищника.