— В течение ближайших десяти часов я уйти не могу. Никто из нас не может. Если хотим получить хоть какой-то результат, надо закончить, — ответил Доччи, на взгляд оценивая объем оставшейся работы. — Подожди. Ты сказала, что я могу взглянуть на нее. Звучит так, словно ей лучше. — Он с надеждой посмотрел на Джерианн.

Покачав головой, девушка сказала:

— Вовсе нет. Мы прекратили давать снотворные, потому что они больше не действуют. Только сильные, самые сильные препараты мешают ей выбежать из палаты в поисках смерти.

Лицо Доччи приобрело землистый оттенок. В такие моменты его худое, как палка, безрукое тело казалось еще более хрупким.

— Приду, как только смогу. Мы уже вышли на финишную линию. — Он отвернулся и прошел мимо Веббера в дальний конец помещения, согнулся рядом с одним из техников, проверяя его работу.

Джерианн пыталась поговорить с ним, от него требовалось только выслушать, хотя бы вполуха. Никто никого не собирается винить. И Морин не стала бы, сохрани она хоть какую-то способность к суждениям. Со своего рабочего места, словно опутанный щупальцами механического спрута, на нее строго посматривал Веббер. Джерианн закусила губу и поспешила к выходу. Глаза у нее щипало, но и только. Тело не позволяло себе бессмысленно терять влагу.

Подгонять ассистентов не имело смысла. Навыков у них не хватало, а работа была ответственная. С самого начала они представляли себе всю важность того, чем занимаются, работали с предельной для себя скоростью и повысить производительность не могли. Когда Доччи сказал про десять часов, то про себя подумал, что потребуется как минимум восемнадцать.

И все же они справились за девять. Не потому, что это помогло бы Морин. Они знали, что не помогло бы. А потому, что… В самом деле, почему? Никто не требовал объяснений. Они не допускали ошибок; ничего не пришлось разбирать и переделывать. И эти в общем-то неподготовленные люди, поначалу то и дело обращавшиеся за инструкциями, путающиеся в подсказках и впадающие в ступор после очередного замечания, теперь, казалось, ловили на лету, что им нужно делать, и даже успевали выполнить задание раньше намеченного срока. Они быстро учились и все равно справились с работой, хотя не представляли, как с ней справятся.

Кабели больше не напоминали щупальца — их аккуратно убрали в шкаф блока управления, каковой ранее служил библиотекарем, а сам шкаф подвинули к стене. Вызвав Джордана и обсудив с ним детали, Доччи предоставил заканчивать работу его умелым рукам.

Доччи смертельно устал. Ему не хотелось видеть никаких умирающих, даже тех, кому он вынес приговор. Он брел один сквозь полумрак, и мечтал о прохладном ветерке. Но он его не заказывал, и воздух оставался неподвижным. Скоро энергии на циркуляцию воздуха они выделять не будут.

Анти встретила Доччи у ступеней госпиталя и поднялась вместе с ним.

— Я тебя ждала. Не хотела идти туда одна.

Они обменялись несколькими фразами и вошли. Население астероида вот-вот сократится. Может, уже сократилось. Все они знали, что такое смерть, не понаслышке, в то или иное время оказывались с ней совсем рядом, но не привыкли терять знакомых. Одна из тех, кому на роду было написано прожить сотни лет, их так и не проживет.

Заслышав приближение посетителей, из тихой палаты навстречу вышла Джерианн.

— Не знаю, что и сказать, — прошептала она. — Ах, нет, знаю. Хотелось бы мне иметь твое лицо, Доччи. Ты увидел бы, как оно сияет.

Лицо ее светилось от радости, не так, как у Доччи, конечно. Он посмотрел ей в глаза, но прочесть в них что-нибудь было трудно.

— Ты это сделала, — прошептал Доччи.

— Не знаю, зачем я говорю так тихо, — сказала она громче. — Теперь это не повредит. Нет, я не имею отношения к происходящему. Заходите и взгляните на нее.

Морин спала. Дышала еле заметно, но ровно, и механизм, заменявший легкие, функционировал почти неслышно. Кожа приобрела восковой оттенок, но не выглядела нездоровой. Горькие морщинки разгладились, лицо было расслаблено и словно радовалось жизни.

— Можете смело разговаривать, — подал из угла голос Кэмерон, склонившийся над анализатором. — Я ей вколол наркотик. Но мог этого и не делать. Похоже, она теперь будет спать, чем бы мы тут ни занимались.

— Спасибо, доктор, — сказал Доччи. — Нам повезло, что вы с нами.

— Мне повезло вдвое больше — наблюдать самое поразительное из всего, что я когда-либо видел. Коллеги не поверили бы. — Осторожно закрыв анализатор, он добавил. — Забыл, что у меня больше нет коллег.

— Тем более замечательно. Вся заслуга принадлежит вам.

— Боюсь, вы не понимаете. Я ничего не сделал, — сказал Кэмерон. — Просто с интересом и благоговением наблюдал, ничего больше. Морин спасла сама Морин.

— Как она сумела? — спросила Анти. — Ей не хватало мужских гормонов, процессы в организме вышли из-под контроля, протекали сами по себе. — Она приподнялась над полом, чтобы лучше видеть пациентку. Опровержением аргументов Анти служила сама Морин.

— Такое могло случиться только с инвалидом, — начала Джерианн, но Кэмерон перебил ее. Он заговорил сухим академическим тоном, как лектор, стараясь изложить им суть своего открытия.