Перефразируя старую поговорку, можно сказать: человек предполагает, а случай располагает. Слепая вера в случай опасна даже для атеиста, и, мне кажется, человечеству когда-нибудь предстоит борьба с культом случая...

Однажды от Гали пришло письмо. Она сообщала, что на острове прочли мою заметку о Витьке, что председатель повесил вырезку из газеты на видном месте в кабинете. Писала, что догадывается, почему я дал ей адрес "до востребования" женат (пальцем в небо), но что ее это не очень волнует (положим!). Просила прислать кой-какую литературу для дяди, утверждала, что он горячо приветствует (неужели?). Грустно сообщала, что скучает и ни с кем не хочет встречаться (может быть). Выражала надежду на мой приезд: "Не думай, что у нас зимой скука - снежок нынче добрый, пушистый, выйдешь утром на берег - ослепнуть можно... И - слышишь - начальству своему строгому объяви, что узнал - не от меня, конечно, - от одного солидного человека: сынок Васильевны - Смирновы, которые, мы у них квасу пробовали, и ты похвалил - Витькин одногодок, только августовский, Сашкой звать, по математике школьного учителя обогнал. Веришь самые хитрые задачки в уме решает... Приезжай - не пожалеешь..."

Я не очень-то поверил Гале, даже не очень надеялся, что "не пожалею", не последовал, конечно, ее совету в прямом смысле, но взял на две недели творческий отпуск и на Соленый. Чудак! Подгадал к четвергу - какой четверг? Наверно, именно тот, в который дождичек. Мела пурга, и санный путь открывался после наступления ясной погоды. Дни перед отъездом на остров я много читал, немного писал, частенько вспоминал Галю, не думая о делах, размышлял, словом, это был настоящий творческий отпуск.

Приезжай - не пожалеешь!..

А я редко о чем вообще жалею. Разве о том, что мало любил, мало - не во всю силу души. А Галю? Когда я в тот второй приезд сидел с ней у печки, слушая бесконечные женские сказки о ее жизни - густые, слезные, развеселые, мечтательные, когда я ничего больше не хотел, как унестись с островом Соленым в космос, пробыть там вот так, у этой печки теплый год, а на Земле чтоб за это время прошла одна минутка, когда Галя летела навстречу мне глазами, песнями, искрами слез, - любил ли я? Или только был затаенно счастлив?..

Мы опять навестили Витьку, поначалу как-то вяло - ощущение чуда на бис довлело, ко жгучая неповторимость хлынула, когда заиграли новые Витькнны шедевры: изумленный тушканчик, кипящий чайник, тающее облачко, стареющая кукла... Нет, не умеем мы отдаваться искусству, нырять в него до риска захлебнуться: болтая, прослушиваем запись Бетховенской Девятой, приправляем острословием отпечатки Рембрандта, мимоходом щелкаем соборы - рассмотрим как-нибудь...

Что касается упомянутого в Галином письме пятилетнего гениального математика, то он оказался гениальным математиком.

Саша Смирнов секунды не мог усидеть не месте - прыгал, бегал, ел на ходу, отвечал на лету. "Три дровосека за тринадцать дней..." - начал я задачу, но Саша уже искал что-то под столом. Мне дали знак, чтобы я продолжал, не обращая внимания. Я заученно отрапортовал, - сколько деревьев имел каждый на ежедневном счету, когда вдруг первый, а через два дня второй по неизвестным причинам прекратил работу... (В это время кот выскочил из-под стола и кинулся за печку, Саша за ним). Я перевел дух и заключил каверзную задачу вопросом: за сколько мог бы выполнить всю работу второй, если б изначала работал в одиночку. "В двадцать восемь дней!" - крикнул Саша, хватая, наконец, кота за лапу. Точно... "Но как ты узнал это? Как?
– начал я трясти ребенка, вспоминая, как месяц назад в течение двух вечеров решал эту задачу соседскому отроку (оттого она так запомнилась). Как?!". "Не знаю", - дернулся Саша, азартно глядя на довольного кота. "Постой, Саша, ты хочешь конфетку?" "Ладно, какую? кисленькую? Я шоколадных не люблю". "Вот барин! Добро - будут самые кислые, но реши-ка, друг, еще парочку..." Я выбрал так называемые логические задачи: известно, что парикмахер стрижет Вову, что Леня - друг парикмахера, что Женя с другом катается на мотороллере, что парикмахер ездит исключительно трамваем и т. д. Спрашивается: как кого зовут? Саша на минуту уставился в пространство. "Артист - Леня, парикмахер - Миша, а тот, который ("на мотороллере" давалось с трудом, быстро заменил - "на роликах") - Вова". Неожиданно спросил: "А где это было?.. Ну, давайте еще что-нибудь!"...

После манипуляций с часами - с обгоном стрелок и прочих штук, которые мальчик щелкал, как орешки, одновременно теребя что-то в руках, Саша вдруг широко зевнул: "Мама, я спать очень хочу". И, уткнувшись ей в плечо, задремал.

Считанные дни на острове шли ясные, пружинистой лентой. Галя не будила меня, убегая на работу; мы завтракали с дядей Алешей, затем играли в шахматы, беседовали о политике, литературе. Галя влетала возбужденная с мороза, звонко целовала меня, пускалась хлопотать по хозяйству, аппетитно рассказывала островные новости, даже самые ерундовые, иногда запиналась, словно боялась при мне о чем-то проговориться...

У нее не было от меня тайн, она была вся наружу, все сокровенное человека у нее было просто: весело-просто и трагично-просто, как поцелуй и смерть. И вместе с тем все казалось мне жутко сложно, и добро бы казалось... Нет, миллиарды клеток мозга не свернешь в логическую задачку н не схватишь с налету единственными словами - это уже не гигантская сумма клеток, а душа, перед которой самый дерзкий да остановится в благоговейном изумлении. Что-то едва ощутимое, как лучик света, замерцает в миллиардах - и душа объята любовью; встрепенулось - и душа творит; угасло - и она заживо умирает...

И все-таки внешних тайн у Гали от меня вроде бы не было - если она в чем-то и лукавила по-женски, то никогда не лгала нарочито. Совершенно случайно я поймал ее: и открытие секрета заставило ее безутешно расплакаться. Ну, откуда она могла знать, что среди нескольких книг на полке меня заинтересует и "Книга о вкусной и здоровой пище"? А я ведь не раз говорил ей, что журналисты любопытны, как женщины, что если они не могут знать все, то должны хотя бы стараться знать все. Да, в книге лежала записка, да, я прочел. А вы бы не прочли, если бы отчетливо было написано: