Всех их объединяла бедность.

В дверях показалась похожая на испанку женщина средних лет в аккуратной белой блузке и черной юбке и назвала ее имя.

— Франческа, меня зовут миссис Гарсиа, — произнесла она по-английски с легким акцентом. — Пожалуйста, пройдите со мной.

Франческа оцепенело проследовала за ней в маленький офис, обшитый панелями под красное дерево. Миссис Гарсиа уселась за свой стол и пригласила Франческу сесть на пластиковый стул, отличавшийся от стула в приемном покое лишь цветом.

Женщина действовала приветливо и энергично и сразу перешла к бланкам, которые следовало подписать Франческе. Затем она объяснила, что процедура будет выполнена в одном из хирургических отделений внизу под холлом. Франческа слегка прикусила губу и старалась особо не вслушиваться в слова женщины. Миссис Гарсиа говорила медленно и спокойно, она все время использовала слово «ткань» и ни разу — «плод». Франческа испытала отвлеченное чувство признательности. Даже обнаружив свою беременность, Франческа отказывалась персонифицировать незваного гостя, поселившегося в ней.

Она отказывалась связывать его в своем сознании с той ночью на болоте в Луизиане. Ее жизнь сократилась до такого предела, что в ней уже не осталось места для сентиментальности и фальшивых романтических картинок младенцев с пухлыми розовыми щечками и мягкими вьющимися локонами. Франческа вообще не должна была произносить слово «ребенок», даже в мыслях. Миссис Гарсиа стала говорить о вакуум-экстракции, и девушка, по аналогии, вспомнила о стареньком пылесосе, который каждый вечер гоняла по ковру радиостанции.

— У вас есть какие-нибудь вопросы?

Франческа отрицательно покачала головой. Кажется, лица этих трех женщин из приемного покоя врежутся в ее память навсегда — лица женщин без будущего и каких-либо надежд.

Миссис Гарсиа придвинула ей буклет, лежащий на металлической поверхности стола:

— В этой брошюре приведена информация о способах предотвращения беременности. Вам следует изучить ее, прежде чем снова вступать в половой контакт.

Снова? Она вспомнила страстные горячие поцелуи Далли, но сейчас ей казалось, что та любовная близость, однажды воспламенившая ее чувства, была пережита кем-то другим. Франческа не представляла, что подобное можно будет пережить когда-нибудь еще.

— Я не могу оставить этого… эту ткань, — порывисто произнесла Франческа, обрывая на полуслове женщину, дававшую пояснения по рисунку с женскими детородными органами.

Миссис Гарсиа прервала свой рассказ и повернулась к девушке, готовая слушать. Она, очевидно, привыкла за этим столом выслушивать самые сокровенные истории, изливаемые пациентками.

Франческа знала, что вовсе не обязана оправдывать свои действия, но, казалось, она была не в силах остановить вырывающийся поток слов.

— Разве вы не понимаете, что это невозможно? — Ее кулачки на коленях сжались еще сильнее. — Я вовсе не ужасный, бесчувственный человек. Но мне едва удается содержать себя и моего одноглазого кота.

Женщина с сочувствием посмотрела на пациентку:

— Конечно, вы не бесчувственны, Франческа. Это ваше тело, и вы сами должны принять правильное решение.

— Я уже приняла решение, — сердито ответила Франческа, словно женщина пыталась с ней спорить. — У меня нет ни мужа, ни денег. Я вишу на волоске, работая на босса, которая меня ненавидит. Я не в состоянии даже оплатить медицинские счета.

— Я понимаю, это трудно…

— Вы не понимаете! — Франческа подалась вперед и с сухими горящими глазами стала говорить так, словно каждое слово давалось ей с большим усилием:

— Всю свою жизнь я жила за счет других людей, но дальше я так жить не собираюсь. Я собираюсь сделать что-нибудь сама.

— Думаю, ваши намерения можно только приветствовать.

Вы, безусловно, молодая компетентная…

Франческа прервала направленные в ее адрес слова сочувствия, пытаясь объяснить миссис Гарсиа, пытаясь объяснить себе самой, что привело ее в эту клинику абортов, построенную из красного кирпича в беднейшей части Сан-Антонио. В комнате было тепло, но Франческа обхватила себя руками, словно ее бил озноб.

— Вы когда-нибудь видели картинки, которые делаются на черном бархате с помощью маленьких гвоздиков и разноцветных бечевок, — изображения мостов, бабочек и тому подобное? — Миссис Гарсиа утвердительно кивнула. Франческа смотрела на панели под красное дерево, не замечая их. — Одна из таких убогих картинок висит у меня над кроватью — ужасное подобие гитары из розовых и оранжевых бечевок.

— Я не совсем понимаю…

— Ну как может родить ребенка человек, живущий там, где на стене висит картинка из бечевы? Какая мать сама покажет маленькому беззащитному ребенку это уродство?