Не прошло и двух месяцев, как девяностоминутная программа Франчески с беседами и интервью прочно завоевала репутацию самой популярной среди всех, когда-либо выходивших на волнах Кей-ди-эс-си. При этом враждебность Клер по отношению к Франческе постепенно сменилась нарочитым цинизмом, который, впрочем, распространялся на всех остальных дикторов. Она продолжала шпынять ее практически за все — за быструю речь, не правильное произношение слов, за два рекламных объявления подряд, — но, что бы ни позволяла себе Франческа в своих комментариях в эфире, Клер ни разу ее за это не осудила. Даже несмотря на то что Франческа невольно ставила их время от времени в неловкое положение, Клер полагала, что ради хорошего радио кое на что можно закрыть глаза. У нее не было намерения резать курицу, которая неожиданно снесла маленькое золотое яичко для их захолустной станции. Спонсоры стали заказывать рекламу во время шоу Фраически, и ее зарплата быстро выросла до ста тридцати пяти долларов в неделю.

Впервые в своей жизни Франческа ощутила удовлетворение от хорошо сделанной работы, не меньшее удовольствие принесла ей искренняя привязанность сотрудников Кей-ди-эс-си. Организация девочек-скаутов пригласила Франческу выступить на ежегодном банкете матерей и дочек, и она говорила там о необходимости много трудиться. Она приютила еще одного бездомного кота и потратила значительную часть одного из уик-эндов, сочиняя серию объявлений об общественном обслуживании для Приюта для животных в Сульфур-Сити. Чем больше она открывала свою жизнь другим людям, тем лучше сама себя чувствовала.

Единственным облачком на ее горизонте было беспокойство о том, что Далли может услышать ее шоу, путешествуя по Девяностой автостраде, и решит отыскать ее. От одной только мысли, как омерзительно глупо она вела себя с ним, у нее по коже пробегали мурашки. Он смеялся над ней, смотрел свысока, обращался, как с умственно отсталой, а в ответ на все это она прыгнула к нему в постель, заявив себе, что влюблена. Какой бесхарактерной маленькой дурочкой она была! Но, говорила себе Франческа, ее уже давно нельзя назвать бесхарактерной, и если только Далли Бодин попробует сунуть нос в ее дела, то пожалеет об этом. Эта была ее жизнь, ее ребенок, и каждый, кто встанет на пути, получит достойный отпор!

Не тратя времени попусту, Клер начала организовывать для шоу Франчески выездные передачи из самых разных мест, будь то местный магазин инструментов или полицейское управление. В магазине инструментов Франческу обучали, как правильно пользоваться мощной дрелью. В полиции она инсценировала свое тюремное заключение. Обе передачи имели шумный успех главным образом потому, что Франческа не скрывала свое отношение к приобретаемому опыту. Она вслух паниковала, что мощная дрель может выскользнуть и продырявить ей руку, а в тюремной камере, откуда велась передача, ее атаковали полчища клопов, омерзительнее которых она в жизни не видывала.

— Боже! Какие у него клещи, — жаловалась Франческа своим слушателям, поднимая ноги с потрескавшегося линолеума. — Как мне противно это место, как здесь гадко! Неудивительно, что преступники ведут себя так по-варварски!

Местный шериф, сидя по другую сторону микрофона и глядя на Франческу глазами влюбленного теленка, раздавил обидчика своим ботинком:

— Ерунда, мисс Франческа, на таких клопов можно не обращать внимания. Вот кого вам действительно стоит опасаться, так это многоножек!

Слушатели Кей-ди-эс-си не могли сдержать сочувственных улыбок, когда до них донесся звук, соединивший в себе стон и визг. Франческе самым забавным образом удавалось отражать их человеческие слабости. Она говорила то, что было у нее на уме, и поразительно часто это совпадало с мыслями тех, кто находился у радиоприемников, хотя у большинства из них не хватило бы духу выйти и публично признаться в своих недостатках так, как это делала Франческа. И такой человек не мог не вызывать симпатий.

Рейтинг Франчески продолжал расти, и Клер мысленно ликовала и потирала руки.

Возросшие доходы позволили Франческе купить электрический вентилятор, которым она пыталась разогнать невыносимую послеполуденную жару в своей квартирке над гаражом, приобрести афишу музея Сезанна вместо бечевочной гитары и внести первый взнос за шестилетний «форд» с ржавым кузовом. Оставшиеся деньги она поместила на первый в своей жизни счет в банке.

Хотя Франческа знала, что стала неплохо выглядеть, начав лучше питаться и меньше переживать, она уделяла минимум внимания тому, чтобы ее волосы и кожа вновь приобрели здоровый блеск. У нее не было ни времени, ни желания разглядывать себя в зеркало, поскольку такое времяпрепровождение было абсолютно бесполезным с точки зрения выживания.

После того как аэропорт Сульфур-Сити заказал рекламу парашютного клуба, бешеная активность Клер достигла своего апогея. Реклама натолкнула ее на интересную идею о новой программе, но даже Клер не решилась приказать женщине на восьмом месяце беременности прыгать из самолета. Беременность Франчески путала Клер все карты, так что ей пришлось пойти на определенные уступки.

— Прыжок состоится через два месяца после рождения твоего ребенка. У тебя будет достаточно времени восстановиться.