— И что же это?

— Вот получите отчет и увидите сами. Я направляю вам экземпляр вместе с ножами. Только не забудьте расписаться в получении, хорошо?

— И когда он будет у меня? — спросил Хэнк.

— Отправлю курьера прямо сейчас. А суд, насколько мне известно, начнется в понедельник, так?

— Так.

— Ну вот и замечательно. Так что у вас впереди еще целые выходные, чтобы поразмыслить, что к чему. — Канотти снова усмехнулся. — Очень надеюсь, что ваша версия от этого не слишком пострадает.

— Что вы имеете в виду?

— А вот прочитаете отчет и сами все узнаете. Как я уже сказал, интересный получился документ.

— Ладно, сам прочитаю.

— Конечно. До свидания, мистер Белл. Мне было очень приятно работать с вами. — И Канотти повесил трубку.

Хэнк тоже опустил трубку на рычаг, и почти в тот же миг телефон разразился новой трелью.

— Алло?

— Белл, это вы? Говорит лейтенант Ганнисон из 27-го участка. У меня тут есть кое-что, что может вас заинтересовать. Вы не могли бы ненадолго заскочить к нам сюда?

— И что же это такое?

— Кое-какая информация по делу Морреса. Некоторые уточняющие детали.

— Сейчас я занят, нет никакой возможности вырваться, — сказал Хэнк. — А как насчет второй половины дня?

— Весь день после обеда я буду у себя. Так что приезжайте в любое время. Есть тут у меня один человек, с которым вам не мешает переговорить.

— Ладно, тогда до встречи, — сказал Хэнк и повесил трубку.

Курьер из лаборатории прибыл лишь в половине третьего. Хэнк, уже собиравшийся уходить из офиса, сунул документ в портфель вместе с остальными бумагами, запер конверт с ножами в ящике стола, а затем поставил свою подпись в расписке о получении, протянутой ему терпеливо дожидавшимся посыльным. Он собирался заехать к Ганнисону, а затем отправиться прямиком домой и уже там обдумать последние штрихи к своей версии дела, чтобы успеть до понедельника, когда в суде начнется назначение состава суда присяжных.

В полицейский участок Хэнк прибыл лишь в начале четвертого. Он взглянул на зеленые светильники, установленные по обеим сторонам широкого, каменного крыльца, а затем поднялся по лестнице и вошел в комнату дежурного. Табличка на стене у стойки гласила: «Все посетители обязаны сообщить цель своего визита дежурному офицеру». Он направился к высокому барьеру, где тотчас завладел вниманием сидевшего за ним сержанта, и доложил:

— Мне нужен лейтенант Ганнисон. Я из службы окружного прокурора.

— Вверх по лестнице, — обронил сержант, после чего снова уткнулся в разложенные перед ним бумаги.

Хэнк поднялся наверх, следуя в направлении, обозначенном на указателе «Детективы», и уже нашел нужную ему дверь, когда его остановил тип в рубашке с коротким рукавом с нацепленной поверх ее плечевой кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета.

— Вы кого-то ищете, сэр? — поинтересовался он.

— Мне нужен лейтенант Ганнисон, — ответил Хэнк.

— Этот раздолбай сейчас занят. Может быть, кто-нибудь еще сможет вам помочь?

— Дело в том, что Ганнисон звонил мне сегодня утром и просил заехать к нему. Я из службы окружного прокурора.

— Так вы и есть Белл?

— Да.

— Приятно познакомиться. А я детектив Левин. Идите сюда, присаживайтесь. Я сейчас пойду скажу этому раздолбаю, что вы уже здесь.

Хэнк прошел за ограждение и сел за один из столов. Левин тем временем зашел в кабинет лейтенанта и мгновение спустя появился оттуда в сопровождении Ганнисона.

— Мистер Белл? — уточнил Ганнисон.

— Да, приятно познакомиться.

— Я лейтенант Ганнисон. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Конечно. Что у вас?

— У меня здесь сегодня утром был один посетитель. Восемнадцатилетний парень по имени Доминик Саварезе. Вам это имя о чем-нибудь говорит?

— Нет, боюсь, что нет.

— Шпана драная, впрочем, как и весь этот сброд из местных. А еще он вроде бы как за основного у Громовержцев. Они называют его Большой Дом.

— Ах да! Я слышал о нем.

— Да… ну вот, значит, он поведал мне кое-что интересное, хотя, конечно, насколько я могу судить, далеко не все. Все они здесь редкостные говнюки и козлы, уж можете мне поверить.

— И что же он вам рассказал?

— Мне бы хотелось, чтобы вы услышали это от него самого. Так что если у вас есть немного свободного времени, то я знаю, где мы с вами можем его разыскать.

— Время у меня есть.

— Отлично, тогда идемте. Вот только шляпу возьму.

Они шли по улицам Гарлема, и Хэнк обратил внимание на то, что все это время с лица Ричарда Ганнисона не сходило брезгливое выражение. Можно было подумать, что карманы его брюк набиты тухлятиной, но вместо того, чтобы выбросить непотребную ношу в ближайший мусорный бак, он предпочитает стоически терпеть невыносимую вонь, как бы бросая тем самым вызов всему окружающему миру. Время от времени он мельком поглядывал по сторонам и морщился от одолевавшего его отвращения.