— А что его инвестиции нам дадут в оперативном плане? — спросил я, выбросив из головы идиотский «медный» план. — Понятно, что можно обновить производственные мощности, но это нами в любом случае планировалось, так что…

— Я тоже так думаю, но дед, в смысле Джон, говорит, что это вливание средств необходимо. Иначе на доходность мы выйдем еще не скоро. Тем более, если начнём перестраивать процесс сборки на новый лад… Кстати, Резенфорд согласился на продажу некоторого оборудования для сборки двигателей с рассрочкой. Точнее сам предложил. Так что мы уже думаем заранее закупить и подготовить его к установке в моторосборочном цеху.

Хорошая новость. Так мы и правда быстрее начнём производство после покупки.

— Если только эти новые двигатели подойдут на старое шасси, — выразил я свое сомнение. — Избыточная мощность приведет к быстрой изнашиваемости деталей, и первые покупатели останутся недовольны в перспективе. Что плохо повлияет на репутацию, как нашу, так и компании.

— Думаешь, лучше подождать? — с прищуром взглянул Джей.

— Не знаю, нужно думать. Можно сделать пару десятков машин с новым двигателем для тестов или как особую серию… Кстати, а гонки в королевстве проходят? — возникла новая идея у меня…

…Джеймс, воодушевлённый новой идеей, поехал домой, я же направился к гаражу, внутри которого стояли две красавицы, полностью темно-зеленая и красная с белой крышей. Естественно, я направился к красной. Хотя зеленая, похожая цветом на легендарный «Британский гоночный зелёный» стояла ближе, но красный, м-м-м… «ван лав», как говорится.

Обойдя миниатюрную машинку со всех сторон и полюбовавшись её внешним видом, я, поддавшись нестерпимому желанию, сбегал до полки с ключами, висящей на стене у входа в гараж со стороны дома, и, открыв дверь с водительской стороны, уселся за руль. Заводить не стал, просто сидел и разглядывал скудный интерьер. Обычные датчики на железном торпедо, тонкий чёрный руль с надписью «Мини», обшарпанные сальные тряпичные сиденья, металлические ручки на дверях со стёклами, которые не открываются, а сдвигаются вбок… Всё сделано для того, чтобы сэкономить, при этом оставить хоть какой-то маломальский функционал. Но в этом и весь Мини. Простая, как табуретка, абсолютно небезопасная, при этом весёлая машинка для тех, кто не может себе позволить что-то «нормальное», даже те же Роверы. Но ничего, я примерно знаю, как должна выглядеть идеальная Мини, так что вопрос времени, когда я сяду за руль настоящей, современной по меркам прошлого мира, машины. Главное, чтобы всё шло по плану.

Подъезжали мы к Итону, школьному городку, расположенному примерно в пятидесяти километрах от дома, целых полтора часа. Полтора часа медленного ковыляния по довольно широкой трассе в компании разнообразных машин, начиная от автобусов, заполненных детьми, заканчивая почти такой же длины лимузинами. И что было необычно, крайняя левая полоса, отмеченная жёлтой краской, с надписью «bus lane», обычно всегда свободная, также была забита. И наш «Ровер» вполне неплохо смотрелся в общем потоке этих машин.

Вилсон ворчал, что нужно было приехать еще в прошлую неделю, Говард согласно кивал, я же пытался расслабиться и сконцентрироваться на чувстве Эфира, который сегодня вёл себя очень странно. Он никак не хотел подчиняться и всё время пытался высвободиться. Попытки обуздать поток завершались успешно, но в шести-семи случаях из десяти. Перстень, подаренный Джеймсом я снял и держал за кристалл в кончиках пальцев правой руки, имитируя подачу Эфира в испытательный кристалл. Естественно, прикрыв второй рукой, чтобы светившийся кристалл не увидели впередисидящие. В итоге, я просто забросил это дело, устав от того, что каждый раз приходилось опустошать кристалл, закачивая Эфир обратно в себя. Когда-нибудь так можно и без кристалла остаться. Как я понял, адуляр рассчитан на определённое количество циклов заряда-разряда, зависящего от чистоты самого «лунного камня». Судя по тому, сколько стоят кристаллы для автомобилей, которые гораздо мутнее специализированных, покупка нового влетит мне в копеечку. Вот начнут хостинг, автозавод и пластиковое производство приносить прибыль, тогда и можно будет свободно экспериментировать с дорогостоящими, но по сути, ненужными для меня, блестящими побрякушками.

О, это славное слово очередь! Все улочки небольшого городка, ведущие к главному зданию, были забиты людьми, покорно следовавшими в одной нечеткой линии. Разномастный люд, где-то семьей, где-то дружной компанией, галдел, шумел и постоянно находился в движении, при этом поток почти не двигался, превратив старинные улочки городка в нечто, похожее на штормовое море, состоящее из голов.

Когда мы встали в одну из таких очередей, оставив машину, как и все остальные, прямо на проезжей части дороги, Вилсон ушёл вперед, оставив меня рядом с Говардом. И, благодаря его комплекции и внешнему виду, я находился в островке относительной тишины и пустоты радиусом в шага три, с Говардом в центре. К нему просто боялись приближаться, и если какой-нибудь юноша случайно забредал в этот «магический круг», он тут же извинялся и, под тихий смех случайных зрителей, старался исчезнуть в толпе. Благодаря этому кругу я чувствовал себя в относительном комфорте, если не считать постоянные взгляды окружающих.

Вилсон пришёл с хорошими новостями о том, что для дворян отдельный вход, и мы, ведомые ледоколом-Слэппи, двинулись вперёд, и, спустя еще полчаса прорубания людских масс широкой грудью охранника под тихие возмущения и извинения, оказались у решетчатых ворот с надписью поверх них, оповещающих о том, что здесь пропускают только дворян.

У ворот стояли четверо высоких мужчин в форме гвардии королевства, с красными кителями и с черными меховыми шапками на головах. Гвардейцы застыли в стойке смирно, не реагируя ни на что вокруг, а роль следящих за порядком, как оказалось, исполняли констебли в жёлтых жилетах и в чёрных котелках, бегающие вокруг. Ну и правильно, не дело гвардейца разбираться с толпой. Мы спокойно прошли мимо, и оказались перед столом, за которым сидели трое молодых людей с лэптопами в руках. Подойдя к ним, Вилсон достал документы, что-то сказал, я не расслышал из-за гула толпы, и мы двинулись дальше. Я уже подумал, что сейчас вздохну свободнее, но нет. Огромный двор перед мраморным четырёхэтажным зданием так же кишел людьми, хоть и не так плотно, как за забором. Люди ходили туда-сюда, похоже, не понимая, куда себя деть. Ходили кто по одному, кто в больших шумных компаниях. Сразу было понятно, что это вот семья привела своего ребенка, там вон целый класс в сопровождении учителя, а эти четверо — дети аристократов, судя по пренебрежительным взглядам на окружающих. Одиночки же были разнообразны, как по виду, так и по возрасту. Были даже пожилые люди, явно пенсионного возраста, смирно и привычно остановившиеся в тени раскидистых тополей и древних дубов.

Перед входом в здание возвышалась сцена с трибуной по центру. По сцене бегали парни, протягивая кабеля и выставляя колонки. Значит успели. Остался вопрос, когда это всё начнётся и когда, наконец, закончится. Ведь дел еще немало, и нужно будет еще и уехать отсюда, что тоже будет тем еще квестом, если всё это море людей схлынет обратно.

… - Приветствую всех вас в стенах, не побоюсь этого слова, лучшей высшей школы Соединённого королевства! — к трибуне вышел высокий мужчина с проседью на висках, в чёрном костюме. — Меня зовут Уильям Мередит, лорд Куиксвуд, я являюсь ректором высшей школы Эфира — Итон. Много говорить не буду, мы собрались с вами не для этого. Вы все приехали сегодня чтобы испытать удачу и показать себя, но предупрежу сразу! Многие из вас не будут допущены даже до экзаменов! Но тех, кто будет допущен, хочу предупредить, не стоит расслабляться! Следующая неделя будет, возможно, самой сложной в вашей жизни! Вы должны будете доказать, словом и делом, что достойны обучения в Итоне, в Школе, в которой учились многие известные люди: аристократы, учёные, писатели. И даже члены королевской семьи получали образование за партами, за которыми, возможно, уже первого августа будете сидеть и вы. Помните это, и покажите всё, на что вы способны и немножко больше. Первое испытание начнётся уже совсем скоро. Прошу абитуриентов незнатного происхождения пройти к левому крылу здания, сэров и эсквайров к правому. Благородные пэры, прошу остаться здесь.