Она шла вперед по знакомым коридорам, мимо дверей и гостиных, и не чувствовала себя в родном месте, как будто просто знала путь и только. Хмыкнула про себя — оказалось проще вернуться, понимая, что ты не дома. Что ж, так она и будет принимать это место — не дом.

В замке стояла непривычная тишина: не ходили по коридорам придворные, не хихикали многочисленные невестки с их фрейлинами, не передвигалась прислуга, выполняя свою работу. Лишь молчаливая стража провожала ее и сопровождение недоуменными взглядами.

Перед первой дверью Анна неловко запнулась. Бросила на друзей короткий взгляд, попросив их оставить ее.

— Мы пойдем найдем себе комнаты, — понимающе кивнул Лео, и вместе с Хитаной они ушли.

Стражи не двинулись с места. А Таша пришлось погладить по голове, намекая, что он тоже остается здесь, а внутрь она идет одна. Тот укоризненно на нее посмотрел, но покорно сел. А Анна осторожно толкнула дверь.

В комнате тускло горели свечи, окна были зашторены и стоял настоящий мрак. Видны были лишь очертания мебели. Стоял затхлый запах, еще в воздухе витали ароматы трав, лекарств и сладкий аромат гнили — легкий, но явно устоявшийся. Щелчком пальцев Анна зажгла магические фонарики, пустив их в разные углы комнаты, и шагнула к постели.

Она никогда не забудет того, что увидела. Ужаснулась зрелищу, зажав рукой крик на губах, а по щекам потекли слезы. Шаг сбился, но она все же осторожно присела на край кровати, протянула ладонь и взяла в руку невесомую кисть сестры. От красоты и жизни Лили не осталось ни следа. Серая кожа обтянула кости черепа, делая ее старухой. Волосы, всегда сверкающие пшеничным золотом, умасленные благовониями, лежали вокруг блеклой истонченной спутанной копной. Тонкие руки поверх одеяла вздрагивали, а с сухих губ срывались всхлипы. Лили была в беспамятстве, ее лихорадило, и напоминала она скорее живой труп.

От жалости сжималось сердце. Забылись и обиды, и страх перед ней, и боль. Была только дикая жалость, желание помочь, спасти, сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить страдания. Возможно, она и заслужила подобное, но разве ее вторая половинка могла допустить это? Разве Анна была злорадной, и разве могла сейчас радоваться тому, что обидчик получил по заслугам? Конечно же нет!

Дрожащей рукой принцесса коснулась рукой холодной впалой щеки сестры. А то, будто почувствовала что-то очень родное и близкое — дрожь чуть утихла, и она задышала ровнее, потянулась к теплу. А Анна снова стирала с лица слезы, градом полившиеся по щекам. В ушах стоял шум, сердце рвалось из груди, и всхлипы с губ.

За своим плачем и не заметила, как тихо отворилась дверь, не услышала шаркающих шагов. Лишь скрипучий шепот заставил ее поднять голову и обернуться:

— Анна.

В паре шагов стоял отец. Опираясь на трость, шатаясь всем телом. Такой же слабый и осунувшийся, постаревший на десяток лет. Лишь сверкающие слезами глаза выделялись во всем его облике.

— Отец, — выдохнула Анна, поднявшись с кровати и шагнув к нему.

Тамир буквально упал в ее объятья — настолько слабым был. Дрожащими руками сжал свою дочь, умиротворенно закрывая глаза, а по сухим щекам так же потекли слезы, пока девушка уже навзрыд плакала на его плече.

Видно король из последних сил дошел сюда, потому как начал оседать от слабости. Анна в панике позвала на помощь, и стража тут же оказалась в спальне Лили. Один из мужчин с легкостью подхватил на руки своего короля и понес его в личные покои. Анна шагнула следом, тихо прикрыв дверь комнаты сестры.

В комнате отца устроила его в постели, и осталась с ним, когда он снова очнулся и сжал ее руку, молча прося не уходить.

— Я здесь, — сквозь слезы, улыбнулась Анна, накрывая ладошкой его сухую руку.

В этой комнате стояла та же отвратительная смесь запахов, как и в спальне Лили. И было так же темно. Принцесса снова добавила света, заставив отца удивленно распахнуть глаза. Девушка невесело усмехнулась, понимая его удивление.

— Да, папа, твоя дочь маг.

И Анна начала говорить. Она рассказывала обо всем, что с ней происходило с того момента, как она покинула дом. Со смехом, скрывая за ним тревогу, с грустью, скрывая за ней страх. А отец просто молча слушал, глядя на нее как завороженный.

— Ты счастлива, — проскрежетал его сухой голос, когда Анна уже почти на рассвете закончила свой рассказ.

— Да, папа, счастлива, — словно только что сообразив, что так и есть, улыбнулась нежно принцесса.

— Я не сделал тебя счастливой, — с трудом давались ему слова, и он снова плакал.

— И я простила тебя за это. За все простила. Не думай об этом, тебе нужно отдыхать. А я буду рядом, — пообещала Анна, ласково проведя пальцами по щеке родителя.

И король будто уснул от этого прикосновения.