Она вскрикнула настолько громко, что абсолютно все живые существа должны были услышать, некоторые испугаться, а другие - наоборот заинтересоваться. И это мне не понравилось. Но и тихо сделать полное очищение не удастся.

– По-другому нельзя? – проговорила, часто дыша, пытаясь унять боль и не показать явно образовавшиеся слезы.

– У меня нет с собой раствора.

– Но ты нож смазал чем-то, может и меня тоже? Или водой смочить. Это ведь как воск?

– Частично схоже.

– Его ведь можно подогреть, чтобы расплавился. Может меня тоже растереть?

Я позволил себе опустить взгляд ниже Ее лица и представил, как буду дотрагиваться к каждому участку тела, медленно, тщательно разогревая. Но в этом видении нет липких нитей. Пришлось тихо выдохнуть, убирая ненужные видения из головы.

– Хочешь, чтобы я к тебе прилип? – и дотронулся до живота, сразу же отдирая руку.

– Ау, - менее громко вскрикнула Она. – Не делай так больше.

Пришлось чуть подуть на руку и потрясти, убирая неприятное жжение после соприкосновения с нитями.

– Не хочу депиляцию всего тела, - плаксиво поморщилась Накира.

Девушка была расстроена и явно на грани истерики. Она заметно дергалась, не поворачиваясь, чтобы лишний раз не причинить себе боль, но в то же время не могла или не хотела замереть.

– Скоро стемнеет, - посмотрел Ей в глаза. – Выбирай как хочешь. Или я отдираю так, как первый раз, или медленно отделяю с помощью кинжала. Но учти, - прервал любой поспешный ответ, - в темноте ничего не увижу.

– А костер?

– Нет, не будет видно ночью, - покачал головой.

– Можно тогда освободить руки, чтобы я спереди сама?

Еле сдержал улыбку, рвущуюся на губы. Та героически сражалась с моими лицевыми мышцами, которые с трудом справлялись с поставленной задачей. Было что-то в Ее смущении забавное и такое волнительное, от чего хотелось просто обнять и заверить, что я и не смотрю, хоть раз за разом глаза сами опускались вниз.

Быстро, с криком Накиры, полным боли, сменяющимся шипением, мольбой и попытками остановить меня, я выполнил просьбу. Две руки девушки вскоре могли свободно двигаться, но не опускаться, чтобы случайно не прилипнуть к бокам.

– Дай кинжал, – потянулась она к рукоятке.

Хотел отступить, но рука сама отдала его. Без моего желания, снова напоминая о статусе подчиняющейся куклы, убирая мягкое потепление в отношении к Ней. Знал, что не надо давать кортик, ведь руки той трясутся, но все равно выполнил просьбу.

Я видел, как из-за неловкости девушки на белой коже начинали проступать крохотные капельки крови. Силился забрать оружие, но опять же не мог. Специально отвернулся, чтобы не бороться с собой лишний раз. Но от одних только вскриков, жалобных стонов и иногда проступающего рыдания той у меня внутри все сжималось от несуществующей боли.

– Снова прилипла, - вздохнула Накира, заставляя повернуться к Ней.

Ладони прикрывали грудь, а локти были прижаты к бокам, от чего те не могли сами оторваться, хотя при желании могла бы и сама освободиться. Правда, кинжал валялся в траве, выкинутый явно из-за нежелания больше вообще им что-то делать.

Так и хотелось сказать, чтобы не прикрывалась, ведь я уже давно все видел. Но передумал говорить подобное. Может, Ей дает это какое-то чувство защищенности.

Раскрасневшаяся кожа в некоторых местах припухла, в других была исцарапана, где-нигде до сих пор проступали тонкие цепочки из мельчайших бардовых бусинок. И все это только сверху, ведь живот и части тела ниже до сих пор были украшены полупрозрачными нитями, от которых еще предстояло избавиться.

– Я бы сделал аккуратнее, - покачал головой, доставая из сумки заживляющую мазь. – На, медленно втирай в кожу.

– Не надо, - и добавила после моего удивленного взгляда: - Потом все залечу слюной.

Меня снова передернуло от упоминания гатагрии. А эта легкость, с которой Она говорила о целительных свойствах монстра, выводила из равновесия.

Специально, чтобы не смогла увидеть выражение моего лица, начал со спины девушки. Постоянно покачивал головой от какого-то возмущения и пытался сосредоточиться на том, что делаю.

– Придется чуть подрезать волосы, - и сжал челюсти, совершенно не желая так поступать.

Слишком красивы, мягки для такого ужасного обращения. Хоть и не были причесаны, но даже в таком лохматом состоянии манили, добавляли желание дотронуться, пропустить сквозь пальцы. А самое ужасное - тянуло вдохнуть их аромат.

– Хорошо, - ответила Накира, словно было совершенно не жалко.

А у меня сердце кровью обливалось. Вроде бы не мои, но не портить же такие восхитительные волосы. Медленно отрезал прядки. Старался затрагивать только те, к которым прилипли нити. Перекидывал через плечо освободившиеся локоны и принимался за следующий участок.