Вокруг моего собеседника воздух подернулся искажениями. Сначала расплылись контуры предметов, сглаживая фон, затем появилось едва уловимое зеленое мерцание.

Добрых полторы минуты комиссар занимался сканированием.

Я чувствовал, как неведомая сила выворачивает меня наизнанку. Нечто всматривалось в меня, анализировало и делало выводы. Лицо чиновника оставалось непроницаемым.

— Что ж, — вздохнул мой собеседник. — Впервые сталкиваюсь с… кем-то вроде вас. Перечислите освоенные вами способности, господин Невзоров. Если не затруднит.

— Телекинез, — начал я. — Усиление ловкости. Взрыв адреналина. Ускоренная регенерация. Электрический и ледяной урон от ударов. Файербол…

— Достаточно, — прервал чиновник. — Вы хоть сами понимаете, что сейчас сказали?

Пожимаю плечами.

Не дорубаю, к чему он клонит.

— Я встречал демонологов, — пояснил Грызлов. — Все они обладали значительным потенциалом, но не могли даже восстановиться после драки на арене. Это боевой класс, но демонологи сражаются с духами, а не с людьми. Ваш набор техник по-своему… уникален.

— И что теперь? — осторожно уточняю я.

— Я зафиксирую в отчете всё, что увидел. — Последовал равнодушный ответ. Что касается выдачи квоты, то решение принимают другие люди. С вами свяжутся.

Я пожал руку комиссара и молча покинул кабинет.

Квоту мне выдали на следующий день.

Открыв почту, я обнаружил стандартное поздравление от Департамента Образования с пометкой, что квота выделена по «протекции свыше». На этом сюрпризы не закончились. Пока я тренировался в гостиной, на смартфон пришла эсэмэска. Полина с радостным визгом выскочила из комнаты и чуть не сбила меня с ног, когда я направлялся с чистой одеждой в ванную.

— Смотри, что прислали!

Письмо из соцслужбы.

Мое прошение об опеке удовлетворено. Мне надлежит в течение ближайших двух лет явиться в окружное представительство и забрать удостоверение опекуна.

Так просто.

Никаких собеседований, дополнительного сбора документов и прочей ереси, через которую неизбежно проходят обычные люди. Вот оно, классовое неравенство во всем своем великолепии.

Или…

А не могут сегодняшние события быть звеньями одной цепи? Создается ощущение, что неведомый доброжелатель привел в действие рычаги власти, и мои дела сдвинулись с мертвой точки. И у меня есть лишь один вариант, кем может быть этот чудо-помощник.

— Круто, — я обнял сестренку.

— К нам больше не придет эта тетка?

— Уже нет.

После завтрака я решил съездить в лицей. Гляну, что да как. Напишу заявление на прием, подам документы. Уточню, что с формой и учебниками. Наведу справки про кампус.

Лицей Адамсов находился в южной части Неома, в одноименном автономном квартале. Тоже прибрежная зона, но элитная — с собственной пристанью, частным пляжем и аэровокзалом, на котором приземляются летающие корабли. Территория охраняемая, как и следовало ожидать. Самый простой способ попасть в этот район — сесть на монорельс, доехать до станции «Приморский парк» и оставшуюся часть пути проделать пешком. Вот только до ближайшей станции монорельса нужно добираться троллейбусом.

Размышления длятся недолго.

Обратно я смогу доехать на такси. А вот прокатиться по городу с ветерком по скоростной эстакаде — когда еще предоставится такая возможность?

Аккуратно укладываю документы в боковое отделение рюкзака. Паспорт, свидетельство о пробуждении, золотой аттестат. Илья — реальный ботаник. Единственный обладатель золотого аттестата в классе. Десятки по всем предметам, включая физкультуру. Что? Память любезно подсказывает, что с физруком переговорила классная. Не хотела портить общую картину успеваемости. А так мне светила «шестерка». Максимум.

На улице чувствуется дыхание осени.

Листья на деревьях наливаются желтизной и багрянцем. Лютая жара первой половины августа схлынула, сменившись приятной утренней прохладой.

Троллейбус ехал полупустым.

У станции монорельса я забежал в магазин, купил себе бутылочку холодной воды и две упаковки крекеров. Съем по дороге, а то я успел проголодаться.

Эстакада нависла над городом железобетонной стрелой. Точнее — двумя стрелами, опирающимися на массивные колонны. Между линиями пристроился двухуровневый комплекс станции, накрытый овальной крышей с выступающими краями. Я поднялся наверх по стеклянной трубе с эскалатором и вышел на платформу с низким потолком. Кроме меня здесь скопилось еще человек пятнадцать. Через несколько минут подъехал белый поезд с синей продольной полоской. Бесшумно раздвинулись двери, выпуская спешащих по своим делам пассажиров. Я шагнул в салон, приложил карту проездного к считывающему устройству и занял свободное место у окна.

Поезд тронулся.

Колонны, поддерживающие свод, слились в две серых полосы, а потом на меня обрушилось солнце с облаками. Перед глазами развернулся бескрайний городской лабиринт, сложенный из огромных зданий, сверкающих сталью и стеклом. Справа раскинулась набережная, за ней — море, покрытое легкой рябью. У самого горизонта я рассмотрел контуры круизного лайнера.

Меня вдавило в спинку кресла.

Набрав приличную скорость, поезд устремился на юг. От высоты и раскладывающихся ландшафтов дух захватывало. Я прилип к стеклу, словно мальчишка… Илья и раньше ездил на монорельсе, но это — чужие воспоминания. Вообразите, что творится в голове у человека, впервые увидевшего такую красоту. Ни один конный экипаж Легурии не способен разгоняться до таких пределов.