— Мора, анализируй, — скомандовал я.

— Это Апакса, — отчиталась сильнейшая рабыня, а я взял яблоко и запустил его планирующим броском.

— Ай! — раздалось обиженно в пустоте.

— Мора, поймай и принеси сюда Апаксу, — отдал я следующий приказ, а затем обратился к матушке, — пожалуйста, не отбей сегодня руку. Предлагаю просто разнести на несколько месяцев наказание.

А главная женщина на холме тем временем была в гневе. Сначала она подбежала к пойманной невидимой «дичи». Ощупала её. Обняла и спросила:

— Апакса, ты стала невидимой со вчерашнего дня? — нежно и добро произнесла матушка.

— Д-да, — ответила пустота.

— А когда ты сама это заметила?

— Утром, когда Морагаланта прошла мимо меня. Я сначала подумала, что это бойкот, но потом заметила странное свечение вокруг руки. Потом меня проигнорировал хозяин, когда я маялась дурью.

— Ясно. Апакса, а ты пыталась с кем-то заговорить?

— Да, но меня никто не слышал.

— А написать записку или написать рядом с кем-то начало разговора? — продолжала матушка добрейшим голосом.

— Н-нет. Я не догадалась.

— То есть, пока мы тут нервничали, все побросали работу и искали тебя, ты просто ходила и грызла фрукты? — голос продолжал быть нежным и добрым, но, похоже, Апакса начала догадываться о чём-то нехорошем.

— Д-да.

— Не понял, а почему тогда она айкнула от моего яблока? — спросил я, — я понимаю, что она пробудила расовую особенность, но этот вопрос не понимаю. Ксель, Ао, Небо, есть идеи?

— Она душа хозяина, узлы клейма души так настроены, что она беззащитна против Вас, — ответила Ксель. Мора и Небо просто кивнули.

— Ой. А как Апаксе стать видимой теперь? — спросила удильщица, явно стараясь увести тему в сторону максимально быстро, — меня стало слышно, но как стать видимой я не догадываюсь. Так как я полукровка, то мне ничего не рассказывали про этот навык.

— Ксель, есть идеи? — спросил я.

— Есть две версии о том, на чём основана эта способность. Большинство склоняются к тому, что на страхе. Есть вторая версия, о том что при начале бра… — начала было говорить заумные речи мелкая кукла, но я подошёл и жестом показал замолчать.

— Короткую версию, как ей стать видимой. Максимально цензурную, — я не первый раз корректировал речь Маньячного Банка Знаний, и уже понял, что в человеческом обществе у магов не самые хорошие манеры, а мнение об удильщиках весьма своеобразное.

— Приказ хозяина, тогда это произойдёт помимо её воли. Но тогда она не научится делать этого самостоятельно. Так что лучше всего, если она будет невидимой и отследит момент, когда станет зримой с помощью нас, — ответила Ксель и разъяснила одну версию. Но я заметил, что явно есть что-то ещё. Потом узнаю версию без купюр. Здесь Риф, матушка и остальные. А лишние уши избыточны.

— Хм, у меня тут появилась идея немного другая, — произнёс я и повернулся к матушке, обнимающей пустоту, — Апакса, стань видимой.

Пустота мигнула в руках моей родительницы и превратилась в пропавшую удильщицу.

— Завтра утром я прикажу тебе стать невидимой, а пока передаю свою неразумную рабыню в руки матушке, остальным вернуться к делам, — медленно проговорил я и отправился дальше тренироваться.

А вот Апакса не выглядела испуганной.

А зря.

На следующее утро я узнал, что матушке понадобилась Мора, чтобы вылечить руку.

Я лишь усмехнулся.

Если бы не было реакции на эту ситуацию, то это стало бы плохим примером для детей.

Поэтому всё логично.

Только вот удильщица, которую вылечили в тот же вечер, на утро уже довольно улыбалась.

Однако я раньше не совсем понимал условия её контракта и суть клейма души, которое стоило 2 серебряных монеты. Суть же оказалась не просто в том, что у удильщиков другая раса, это ни при чём. Клеймо оказалось почти полным аналогом узла для кукол. Но этот узел на душу рабыни ложится, но частично связан и с хозяином. Я не могу продать, передать, наказать вне контракта и так далее под страхом ущерба своей душе. Но в обмен я могу отдавать абсолютные приказы, которые не противоречат тексту договора.

А я его перечитал. И к моему удивлению в прописанном нет уточнения обязанностей Апаксы. Хотя я помнил, что это обсуждалось, но в итоговом документе пустота. Потому что его должна была заполнять сама рабыня, а ей явно было лениво.

Так что удильщица оказалась, по сути, весьма близка к Безымянной.

И собственно этот момент я решил использовать.

— Апакса, возьми в руки яблоко и исчезни, это приказ, — приказал я.

— Ладно, так уж и быть, подчинюсь, — протянула душа, взяла яблоко и растворилась в воздухе.